Работа становится убежищем. Миранда продолжает расспрашивать о моем «загадочном новом парне», но я уклоняюсь от ответов говоря, что все «сложно». Розы на моем столе сменились свежими белыми лилиями — способ Себастьяна поддерживать свое присутствие в моей профессиональной жизни, не делая этого очевидным.

Вечер четверга, момент, когда всё рушится.

Я иду домой от станции метро, позже обычного, после того как задержалась, чтобы закончить предложения по прибрежной застройке. Улица тише, чем обычно, большинство магазинов уже закрыты, уличные фонари отбрасывают длинные тени между зданиями. Я чувствую себя в безопасности, зная, что люди Себа будут поблизости.

Я роюсь в поисках ключей, когда слышу шаги за спиной, ускоряющиеся, чтобы сравняться с моим темпом. Волосы на затылке встают дыбом, какой-то первобытный инстинкт распознает опасность прежде, чем мое сознание успевает среагировать.

— Сафи.

Я застываю при звуке голоса Деймона, ключи сжаты так сильно, что металл врезается в ладонь. Медленно я поворачиваюсь.

Он стоит примерно в трех метрах, но выглядит иначе. Неопрятный. Волосы немытые, одежда мятая, будто он спал в ней. В его глазах что-то дикое, отчего мой желудок сжимается от страха.

— Деймон. — Я стараюсь говорить ровно, хотя сердце колотится о ребра. — Что ты здесь делаешь?

— Я думал о том, что ты сказала. О выборе. — Он делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю к входу в здание. — О том, что ты решаешь, что будет с нами.

— Нас больше нет.

— Видишь, вот где ты ошибаешься. — Его улыбка неправильная, слишком широкая, слишком острая. — Мы будем всегда, Сафи. Даже когда ты притворялась иначе. Даже когда позволяла этому преступнику прикасаться к тебе.

— Себастьян не...

— Не что? Не преступник? Не убийца? Знаешь, что он делает с теми, кто переходит ему дорогу, Сафи? Знаешь, что он, вероятно, планирует сделать со мной?

Отчаяние в его голосе заставляет его звучать безумно. — Деймон, тебе нужно уйти. Сейчас.

— Я не могу уйти. Ты не понимаешь? Я не могу просто уйти и притворяться, что три года ничего не значили. — Он приближается, и я понимаю, что оказалась в ловушке между ним и входом в здание. — Ты совершаешь ошибку. Огромную, разрушающую жизнь ошибку, и я не позволю тебе ее совершить.

— Это не тебе решать.

— Нет, мне! — Крик заставляет меня вздрогнуть. — Ты запуталась, тобой манипулируют. Этот человек забрался тебе в голову, заставил думать, что ты хочешь того, чего на самом деле не хочешь. Но я знаю настоящую тебя, Сафи. Я знаю, что тебе нужно.

— Ты ничего не знаешь о том, что мне нужно.

— Я знаю, что тебе нужна безопасность. Стабильность. Кто-то, кто не разрушит твою жизнь ради собственного извращенного удовольствия. — Его голос падает до срочного шепота. — Я знаю, что ты боишься признать, что совершила ошибку, но еще не поздно. Мы можем все исправить.

— Нечего исправлять, потому что ничего не сломано. — Я отодвигаюсь в сторону, пытаясь увеличить расстояние между нами. — Я решила уйти, Деймон. Я выбрала Себастьяна. Это были мои решения.

— Решения, принятые под принуждением. Решения, принятые потому, что он манипулировал тобой, запутал тебя, заставил думать, что ты хочешь того, чего не хочешь.

Покровительственный тон, абсолютная уверенность в том, что он знает мой разум лучше меня, посылает ярость по моим венам. — Хватит. Просто перестань говорить со мной, как с ребенком, который не может принимать собственные решения.

— Тогда перестань вести себя как ребенок! — Маска разумности полностью спадает. — Перестань выбрасывать всё хорошее в своей жизни ради какой-то гребаной фантазии, которая тебя уничтожит!

— Единственное, что меня уничтожает, — этот разговор. — Я поворачиваюсь ко входу, но рука Деймона вылетает, хватая меня за запястье.

— Не смей уходить от меня.

Его хватка достаточно сильна, чтобы причинить боль, достаточно сильна, чтобы оставить следы. Деймон, с которым я встречалась три года, никогда не повышал голос, никогда не прикасался ко мне в гневе. Этот человек — незнакомец в его лице.

— Отпусти меня. — Я пытаюсь вырваться, но его пальцы сжимаются сильнее. Я паникую, люди Себа должны быть здесь, почему их нет!

— Пока ты не выслушаешь. Пока ты не поймешь, что делаешь с собой, с нами. — Его свободная рука поднимается к моему лицу, жест, который должен быть нежным, ощущается как угроза. — Я люблю тебя, Сафи. Я любил тебя три года. Разве это ничего не значит?

— Когда ты причиняешь мне боль — нет. — Я выворачиваюсь в его хватке, паника нарастает, когда я понимаю, насколько он сильнее, насколько изолированной вдруг стала эта улица.

— Я не причиняю тебе боль. Я пытаюсь спасти тебя. — Но его хватка не ослабевает. — Тебе просто нужно успокоиться, подумать ясно. Вспомнить, что у нас было, что может быть снова.

— Я не хочу того, что у нас было. Я хочу, чтобы ты отпустил меня и оставил в покое.

Что-то опасное мелькает в его глазах. — Это больше не вариант.

Слова посылают лед по моим венам. — Что это значит?