Мы заканчиваем ужин более легкими разговорами, но я вижу, как стресс сохраняется под ее спокойной поверхностью. Когда я отвожу ее домой, я сверхчувствителен к каждой машине позади нас, каждой тени, которая может скрывать угрозу.

— Ты поднимешься? — спрашивает она, когда мы подъезжаем к ее дому.

Приглашение удивляет меня. — Ты уверена?

— Я не хочу быть одна сегодня вечером. Не после... — Она беспомощно жестикулирует.

— Конечно.

Я отправляю сообщение охране с нашим местоположением, когда мы поднимаемся наверх, убеждаясь, что группы знают, где мы. Внутри ее квартиры Сафи беспокойно движется, не в силах усидеть на месте.

— Он знает, где я живу, — внезапно говорит она. — У него есть ключи.

— Ты просила их вернуть?

— Я забыла. В пылу момента я забыла. — Она проводит руками по волосам. — Боже, что, если он придет сюда? Что, если он решит, что может просто войти и...

— Эй. — Я притягиваю ее в свои объятия, чувствуя напряжение в ее теле. — Посмотри на меня.

Ее глаза находят мои, широкие от беспокойства.

— Он не приблизится к тебе. Я обещаю.

— Как ты можешь обещать?

— Потому что у меня есть ресурсы, которых у него нет. Потому что за ним следят мои люди, за тобой следят, за каждым его движением следят. — Я беру ее лицо в ладони. — Потому что ты теперь моя, а я защищаю то, что мое.

Она тает в моих руках, весь стресс и страх вечера наконец настигают ее. Я держу ее близко, позволяя ей взять то утешение, в котором она нуждается, пока мой разум лихорадочно перебирает планы и запасные варианты.

Мой телефон вибрирует от входящих сообщений, но я игнорирую их, пока Сафи не отстраняется.

— Тебе стоит проверить, — говорит она. — Возможно, это важно.

Первое сообщение от Дэнни. Глубокое сканирование завершено. Обнаружено несколько зашифрованных разделов. Содержимое крайне тревожное. Необходимо обсудить немедленно.

Второе от Мэттью. Филлипс связался сегодня вечером с тремя разными частными детективами. Все отказались, услышав ваше имя.

Третье заставляет мою кровь стыть. Камеры наблюдения показывают, что Филлипс снова кружит вокруг здания. Сейчас припаркован в двух кварталах к югу. Группа сохраняет дистанцию.

— Мне нужно выйти на минуту, — говорю я Сафи. — Запри дверь за мной и никому не открывай, кроме меня.

— Себастьян, что случилось?

— Вероятно, ничего. Просто проявляю осторожность. — Я целую ее в лоб. — Я сейчас вернусь.

В коридоре я немедленно звоню Дэнни.

— Говори, — говорю я без предисловий.

— Тебе это не понравится. — Его голос мрачен. — Филлипс использовал свои ИТ-навыки не только для консультирования. Зашифрованные файлы на его системе содержат нелегальный материал, а именно, изображения и видео с детьми.

Слова бьют меня, как физический удар. — Сколько файлов?

— Тысячи. Датируемые несколькими годами. Он также активен на онлайн-форумах, посвященных... обмену таким контентом. — Голос Дэнни тщательно контролируется. — Есть доказательства, что он использовал свою легальную ИТ-работу для доступа к системам, где хранится этот материал, и, возможно, для выявления потенциальных жертв.

Ярость, поднимающаяся во мне, не похожа ни на что, что я когда-либо чувствовал. Не просто гнев — вулканическая ярость, грозящая поглотить все на своем пути. Сафи жила с этим монстром три года. Делила с ним постель. Доверяла ему.

— Ты уверен?

— Полностью. Цифровые доказательства неопровержимы. Это не тот, кто случайно наткнулся на нелегальный контент, это тот, кто активно искал его, коллекционировал и делился с другими. Судя по некоторым материалам, он был активным участником.

— Господи Иисусе. — Я прислоняюсь к стене, пытаясь осознать, что это значит. — У него есть история прямых контактов с детьми?

— Все еще расследуем.

Меня тошнит. Это не просто о том, что Сафи бросила его, это о хищнике, теряющем контроль над тем, кто мог видеть слишком много, знать слишком много.

— Сколько из этого Сафи могла знать?

— Он был осторожен. Но жить с кем-то три года... — Дэнни замолкает.

— Она могла заметить. Необъяснимые отлучки, скрытное поведение, запертые компьютеры.

— Именно. И теперь она ушла от него к другому мужчине. Если он думает, что она может разоблачить его...

— Он становится экспоненциально опаснее. — Кусочки складываются в ужасающей ясности. — Это не о возвращении. Это о затыкании потенциального свидетеля.

— Что ты хочешь делать?

— Я хочу его устранить. — Слова выходят плоские, окончательные. — Сегодня ночью.

— Себ, нам нужно быть осторожными. Это уже не только о твоих отношениях с мисс Дженкинс. Если мы сделаем это неправильно, улики могут быть уничтожены, другие жертвы могут никогда не получить справедливость.

Он прав, но каждый мой инстинкт кричит мне немедленно устранить угрозу. — Что ты предлагаешь?