— Обещаю. — Хотя я не совсем уверена, что имею это в виду.

Я встречаюсь с Деймоном в его квартире тем же вечером. Он приготовил пасту, мою любимую, и открыл бутылку вина. Домашняя атмосфера должна успокаивать меня, но вместо этого она ощущается как петля, затягивающаяся на моей шее.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он, целуя меня в щеку, когда я вхожу. Он не замечает, что на мне помада Себастьяна, а аромат, исходящий от моей кожи, — вовсе не мои привычные духи.

Мы ведем светскую беседу за ужином, но я вижу, как он смотрит на меня, чувствуя, что что-то не так. Наконец, когда мы убираем посуду, он берет мои руки в свои.

— Сафи, в последнее время ты стала другой. Отстраненной. Я сделал что-то не так?

Искренняя обеспокоенность в его голосе делает все еще труднее. — Нет, Деймон. Ты не сделал ничего плохого. Ты никогда не делаешь ничего плохого.

— Тогда в чем дело? Мы можем справиться с чем бы то ни было...

— В этом и проблема, — перебиваю я, высвобождая руки. — Не с чем справляться. Ты идеален, Деймон. Ты добрый, стабильный и все, чего я должна хотеть.

— Должна хотеть? — Он хмурится. — Что это значит?

— Это значит, что я больше не могу так. — Слова вырываются потоком, как отрывание пластыря. — Я не могу притворяться счастливой, когда это не так. Не могу продолжать строить с тобой будущее, если к этому не лежит мое сердце.

Кровь отливает от его лица. — О чем ты говоришь?

— Я говорю, что хочу расстаться. — Слова повисают в воздухе между нами, жестокие и окончательные.

— Нет. — Он сразу качает головой. — Нет, ты не это имеешь в виду. Ты просто переутомилась на работе, или...

— Я серьезно, Деймон. — Я заставляю себя встретиться с ним взглядом. — Я несчастлива. Если быть совсем честной, я не была счастлива уже давно.

— Но нам хорошо вместе, — протестует он, в его голосе проскальзывает отчаяние. — Мы подходим друг другу. У нас есть планы, фонд на дом, будущее, которое мы строим...

— Планы, которые составил ты. Будущее, которое спроектировал ты. — Правда вырывается из меня, жесткая, но необходимая. — Когда ты спрашивал меня, чего я хочу, Деймон? Когда ты проверял, так ли я довольна нашей безопасной маленькой жизнью, как ты предполагал?

Его лицо становится жестче. — Значит, это моя вина? Из-за того, что я любил тебя? Что хотел построить с тобой что-то стабильное?

— Это не твоя вина. Это ничья вина. Но я не могу больше жить этой ложью.

— Какой ложью? — Его голос повышается, гнев сменяет замешательство. — Три года наших отношений были ложью?

— Не ложью. Просто... недостаточно. — Я обхватываю себя руками, внезапно чувствуя холод. — Я хочу большего, Деймон. Я хочу страсти, интенсивности, чего-то, что заставляет меня чувствовать себя живой.

— Живой? — Он горько смеется. — Ты хочешь драмы. Ты хочешь какой-то фантазии, которой не существует в настоящих отношениях.

— Возможно, я и хочу. Может быть, это делает меня эгоистичной или глупой, или и тем, и другим. Но я не могу контролировать то, чего хочу.

— Это безумие, Сафи. Ты выбрасываешь что-то реальное ради какой-то невозможной, вымышленной фигни. — Его голос становится громче, агрессивнее, чем я когда-либо слышала. — Ты знаешь, сколько женщин убивались бы за то, что есть у нас?

Нотка в его тоне заставляет меня отступить. — Тогда, возможно, тебе стоит найти одну из них.

— Не говори глупостей. Я не хочу их, я хочу тебя. — Он приближается, его выражение становится интенсивным. — Ты просто запуталась, вот и все. Ты слишком много работала, слишком много думала. Мы можем взять отпуск, уехать от всего...

— Деймон, остановись. Пожалуйста. — Я поднимаю руку. — Мое решение принято.

— Нет, не принято. — Его челюсть сжимается. — Ты не можешь просто решить, что наши отношения закончены, потому что у тебя какой-то кризис четверти жизни. У меня тоже есть голос.

— Вообще-то, нет. — Твердость в моем голосе удивляет меня саму. — Это не переговоры. Я говорю тебе, что чувствую.

— Что ты чувствуешь? — Его смех теперь уродлив. — Ты чувствуешь, что хочешь выбросить три года потому что, что, тебе скучно? Ты хочешь острых ощущений? Что случится, когда эти ощущения пройдут, Сафи? Что случится, когда ты поймешь, что совершила самую большую ошибку в своей жизни?

— Тогда я буду жить с последствиями.

— Мы оба будем с ними жить, — отрезает он. — Ты не можешь разрушить то, что у нас было, и затем уйти чистой.

Внезапная угроза в его голосе заставляет мою кожу ползти. Это не тот Деймон, которого я знаю.

— Мне пора, — говорю я, направляясь к двери.

— Сбегаешь? — Горечь все еще звучит. — Это твое решение для всего, да? Когда становится трудно, когда требуется настоящая работа, ты просто убегаешь.

Я поворачиваюсь к нему. — Я не убегаю. Я бегу к чему-то.

— К чему? К какому-то вымышленному мужчине, которого не существует?