— Одеколон отправят сегодня вечером, — говорю я Дэнни, когда звоню ему. — Та же служба доставки, ее домашний адрес. Убедись, что он прибудет после семи, когда она уже устроится дома.

— Уже договорился, мистер Блэквуд.

После того как Дэнни отключается, я откидываюсь на спинку стула, удовлетворение струится по мне. Стратегия работает именно так, как планировалось. Там, где раньше она в страхе выбрасывала мои подарки, теперь она оставляет их. Носит их. Думает обо мне каждый раз, когда смотрит в зеркало.

Но недостаточно просто посылать подарки. Мне нужно быть видимым, присутствовать в ее мире. Не прятаться в тени, как обычный сталкер, а появляться в нужные моменты, чтобы напомнить ей, что я реален, что то, что произошло между нами, реально.

Что я никуда не уйду.

Я проверяю часы — 16:30. Она уйдет с работы в течение часа. Время занять позицию так, чтобы она увидела меня, но это не выглядело намеренным. Искусство стратегической встречи.

— Мэттью, — зову я через интерком. — Подай машину.

Он появляется в дверях через минуту с ключами в руке. Но вместо своего обычного делового кивка он изучает мое лицо с тем выражением, которое я научился распознавать, — означающим, что у него есть мнение, которое он обдумывает, высказывать ли.

— У тебя что-то на уме? — спрашиваю я, поправляя запонки.

— Твой график в последнее время... нерегулярный, — осторожно говорит он. — Три встречи отменены на этой неделе. Ты пропустил звонок с бельгийскими контактами вчера.

— У меня были другие приоритеты.

— Мисс Дженкинс.

Это не вопрос, и я не воспринимаю его как таковой.

Мэттью слегка переминается с ноги на ногу. — Себ, я работаю на тебя пять лет. За это время ты ни разу не пропускал деловой звонок. Никогда не отменял встречи без переноса. Твое внимание всегда было абсолютным.

— Твой вывод?

— Мой вывод в том, что ты отвлечен. Несосредоточен. Такой уровень... вложенности в одного человека не похож на тебя.

Я встаю, подхожу к окну с видом на город. Где-то там Сафи сидит за своим столом, в моей помаде, смотрит на мои розы. Мысль посылает знакомый жар в грудь.

— Возможно, мои приоритеты меняются, — говорю я наконец.

— Меняются? Или ты просто одержим?

Вопрос повисает в воздухе между нами. Мэттью — единственный человек в мире, который осмелился бы задать его, и мы оба это знаем. Пять лет лояльности дали ему определенные привилегии, включая право говорить правду, которую я не хочу слышать.

— Это имело бы значение, если бы я был? — Я поворачиваюсь к нему. — Ты бы попытался отговорить меня?

— Я бы попытался понять. Эта женщина, Сафи, она не похожа на других. Ее не впечатляют твои деньги или власть. Она активно избегала тебя неделями. Большинство людей восприняли бы это как знак двигаться дальше.

— Я не большинство.

— Нет, — соглашается Мэттью. — Ты не большинство. Именно поэтому это меня беспокоит. Ты построил империю, будучи расчетливым, стратегическим, эмоционально отстраненным от своих решений. Это чувствуется... иначе.

Он прав, и я ненавижу, что он прав. Каждый выбор, который я сделал в бизнесе, основывался на логике, вероятности, окупаемости инвестиций. Эмоции никогда не входили в уравнение, потому что эмоции делают тебя слабым, уязвимым.

Но Сафи — это не бизнес-решение. Она что-то совсем другое, потребность, которую я не могу измерить или объяснить.

— Она поцеловала меня в ответ, — тихо говорю я. — В пятницу вечером, в том переулке. Я бросил ей вызов доказать, что она ничего не чувствует, а вместо этого она доказала обратное. Она хочет этого так же сильно, как и я. Она просто слишком боится признать.

— А если ты ошибаешься? Если она действительно не хочет этого?

Вопрос задевает что-то темное в моей груди. — Тогда я справлюсь с этим, когда это случится.

Мэттью медленно кивает, но я вижу беспокойство в его глазах. — Куда мы едем?

— В кафе на Милл-стрит. Она иногда ходит туда после работы. — Я направляюсь к двери, уже планируя встречу. — Я хочу быть заметным, но не явно ждущим ее. Как будто я там по своим делам.

— А если она не придет?

— Тогда попробуем завтра. И послезавтра. Пока она не поймет, что избегать меня бесполезно.

Дорога через город дает мне время подумать, спланировать. Подарки работают, ослабляя ее защиту, удерживая меня в ее мыслях. Но это только часть стратегии. Ей нужно видеть меня лично, вспомнить, каково это — находиться в одном пространстве со мной. Вспомнить электричество, которое вспыхнуло между нами.

Кафе наполнено послеобеденной толпой: сотрудники забегают за кофе перед дорогой домой, студенты с ноутбуками раскинулись за каждым свободным столиком. Я выбираю место с хорошим обзором входа и улицы за ним, позиционируя себя так, чтобы быть видимым, но не слишком явно.

Я заказываю эспрессо, который мне не особенно нужен, и открываю телефон, чтобы проверить письма, создавая вид человека, ведущего дела, а не ведущего слежку.

В 17:15 я вижу ее.