Она идет по Милл-стрит целеустремленно, ее бордовое пальто ярко выделяется на фоне серого осеннего дня. Но она направляется не в кафе, она проходит мимо него, к станции метро.

Идеально.

Я оставляю деньги на столе и выхожу через боковую дверь, рассчитывая время так, чтобы появиться на тротуаре как раз в тот момент, когда она проходит мимо. Не следуя за ней, не преследуя ее, просто занимая то же пространство в тот же момент.

Она сразу замечает меня. Я вижу, как ее шаг спотыкается, глаза расширяются, характерный румянец поднимается по ее шее. Она вспоминает. Вспоминает мой вкус, ощущение моих рук на ее коже.

— Сафи, — говорю я, мой голос нарочито нейтрален. Приятный сюрприз, не более.

— Себастьян. — Ее голос прерывист, и я вижу, как пульсирует жилка у основания ее горла. — Что ты здесь делаешь?

— Встреча за кофе, — легко лгу я. — А ты?

— Просто... иду домой. — Ее глаза скользят по кафе за мной, затем снова на мое лицо. Она пытается определить, совпадение это или расчет, и я позволяю ей гадать.

Мы стоим мгновение, движение вокруг нас, никто не двигается, чтобы уйти. Напряжение между нами густое, ощутимое, сексуальное, электрическое, опасное. Я вижу, как она борется с ним, вижу, как она пытается сохранить дистанцию, даже когда каждая линия ее тела говорит мне, что она хочет шагнуть ближе.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорю я ей, потому что это правда и потому что я хочу видеть, как этот румянец углубляется. — Этот оттенок тебе идет.

Ее рука бессознательно летит к губам, моя помада, та, которую она выбрала накрасить после того, как я прислал ее. Жест красноречив, и мы оба это знаем.

— Мне нужно идти, — говорит она, но не двигается.

Я приближаюсь на шаг, замечая, что она не отступает. — Тебе нужно, или ты хочешь?

Вопрос повисает между нами, полный значения. Она может уйти прямо сейчас. Закончить этот разговор, эту встречу, всю опасную игру, в которую мы играем. Но она не уходит.

— Себастьян... — Мое имя на ее губах звучит одновременно как предупреждение и приглашение.

— Я знаю, — тихо говорю я. — У тебя есть жизнь. Обязательства. Безопасный выбор, который имеет смысл. — Я позволяю глазам пройтись по ее лицу, запоминая каждую деталь. — Но знать что-то и хотеть чего-то — совершенно разные вещи.

Она открывает рот, чтобы ответить, затем снова закрывает. Я вижу войну, разворачивающуюся за ее глазами: долг борется с желанием, страх сражается с нуждой.

— Подумай об этом, — говорю я ей, затем отступаю, давая пространство. — Подумай о том, чего ты на самом деле хочешь, а не о том, что, по-твоему, ты должна хотеть.

Прежде чем она успевает ответить, я поворачиваюсь и ухожу, оставляя ее стоящей на тротуаре с приоткрытыми губами и быстро вздымающейся грудью.

Встреча длилась меньше трех минут, но достигла именно того, чего я хотел. Она будет думать об этом весь вечер: о том, как я смотрел на нее, как ее тело реагировало на мою близость, о вопросе, который я задал и на который она не смогла ответить.

В машине Мэттью ждет с обычным терпеливым выражением лица.

— Успешная встреча? — спрашивает он, когда мы отъезжаем от тротуара.

— Очень. — Я проверяю часы. — Одеколон должен быть доставлен в течение часа. К тому времени, как она получит его, она будет полностью выбита из колеи.

— А завтра?

— Завтра мы позволим ей переварить. Позволим ей думать о выборе, который я дал. — Я откидываюсь на кожаное сиденье, уже предвкушая ее реакцию на последний подарок. — Она сейчас борется с собой, а не со мной. Здесь всегда легче выиграть.

Мэттью лавирует в трафике, пока я планирую следующий этап. Подарки выполнили свою функцию, установив мое присутствие в ее повседневной жизни. Стратегические появления усилят, что я никуда не уйду, что это не фантазия, которую она может отмести.

Но в конце концов ей придется выбирать. И когда она сделает этот выбор, я намерен быть готовым.

Мой телефон жужжит от сообщения от Уилсона о проекте прибрежной застройки. Бизнес продолжается, конечно. Сделки нужно закрывать, встречи — посещать, империю — поддерживать.

Но впервые за многие годы бизнес кажется вторичным по сравнению с чем-то другим. Чем-то более важным, чем размер прибыли и приобретение недвижимости.

— Мэттью, — говорю я, когда мы приближаемся к «Сайрену». — Освободи мой график на завтрашний день.

— Весь?

— Весь. У меня такое чувство, что мне понадобится гибкость.

Он не спрашивает деталей, но я вижу его беспокойство в зеркале заднего вида. Он думает, что я теряю фокус, становлюсь опасно одержимым одной женщиной в ущерб всему, что я построил.

Возможно, он прав.

Но когда я представляю Сафи, стоящую на том тротуаре, в моей помаде, борющуюся со своими желаниями, я понимаю, что мне, в общем-то, все равно.

Некоторые вещи стоят риска. Некоторые люди стоят того, чтобы изменить ради них весь мир.

И Сафи Дженкинс определенно одна из них.