Подтверждение доставки одеколона приходит в 19:23. Я смотрю на телефон, когда появляется уведомление: «Посылка доставлена. Подпись получена».

Я могу представить ее удивление. Первые два подарка были доставлены на работу. Профессионально, относительно безопасно. Но этот — личный, интимный. Доставлен в ее дом, ее личное пространство, где она не может сохранять профессиональную дистанцию.

К этому времени она уже, наверное, открыла его. Прочитала сообщение. Возможно, даже брызнула немного, вдыхая аромат, который напомнит ей, что именно она чувствовала, когда была прижата ко мне в том переулке.

Мысль посылает жар по моим венам, и я должен сопротивляться желанию поехать к ее дому, увидеть реакцию своими глазами. Но это было бы слишком сильным давлением, слишком быстрым. Искусство соблазна требует терпения, времени, идеального баланса наступления и отступления.

Завтра я дам ей пространство, чтобы подумать. Вспомнить. Захотеть.

И затем мы увидим, насколько сильна ее решимость на самом деле.

Потому что я ставлю на то, что она не настолько сильна, как она думает.

И я редко ошибаюсь в таких вещах.

Глава Двадцать вторая

Сафи

Одеколон прибывает чуть раньше половины восьмого.

Я сижу на диване с чашкой чая, пытаясь сосредоточиться на книге, которая не удерживает мое внимание, когда раздается звонок в дверь. Курьер вручает мне небольшой элегантный сверток, упакованный в черную бумагу, с тем же изысканным оформлением, что и помада.

Мои руки дрожат, когда я закрываю дверь и разрываю обертку. Внутри флакон Tom Ford Oud Wood, тот самый одеколон, который был на Себастьяне, когда он поцеловал меня. Аромат, который потом впитался в мое платье, который я не могла заставить себя смыть в течение двух дней.

Под флаконом спрятана маленькая карточка: «На случай, если тебе понадобится вспомнить, как пахнет желание. — С.»

Я должна быть в ужасе. Я должна чувствовать вину. Вместо этого я ловлю себя на том, что дрожащими пальцами отвинчиваю крышку, вдыхая насыщенный, древесный аромат, который мгновенно переносит меня обратно в тот переулок.

Обратно к его рукам в моих волосах, его рту на моем, к тому, как он заставил меня чувствовать себя единственной женщиной, которая когда-либо имела значение.

Я брызгаю немного на запястье, закрывая глаза, когда знакомый запах окутывает меня. Это безумие. Это опасно. Но, Боже, помоги мне, я не хочу, чтобы это прекращалось.

Мой телефон жужжит от сообщения от Деймона: Скучаю по тебе. Перенесем ужин на завтра?

Вина обрушивается на меня, как физический удар. Вот я, в своей квартире, с одеколоном другого мужчины и думаю о руках другого мужчины, пока мой парень пишет милые сообщения о том, как скучает по мне.

Я не могу продолжать в том же духе. Я не могу продолжать лгать ему, себе, притворяться, что я тот же человек, каким была до того, как Себастьян Блэквуд вошел в мою жизнь.

Я печатаю в ответ: Вообще-то, мы можем поговорить завтра? Это важно.

Его ответ немедленный: Все в порядке? Ты меня пугаешь.

Я смотрю на телефон, на обеспокоенные слова Деймона, и чувствую, как что-то разрывается у меня в груди. Он не заслуживает этого. Что бы я ни чувствовала, кем бы я ни становилась, он не заслуживает того, чтобы его водили за нос, пока я разбираюсь.

Я лгу тебе, — хочется мне написать в ответ. Я лгу нам обоим. Но вместо этого я печатаю: Да, мы поговорим завтра.

Это не совсем ложь. Я действительно люблю Деймона. Просто не так, как он заслуживает. Не так, как я должна после трех лет вместе. Пришло время переступить через себя и отпустить его.

На следующее утро я звоню Бет, прежде чем успеваю потерять смелость.

— Мне нужно поговорить, — говорю я без предисловий, когда она отвечает. — Можешь встретиться со мной за завтраком?

— Конечно. Ты ужасно звучишь. Что случилось?

— Всё, — признаюсь я. — Я собираюсь расстаться с Деймоном.

Долгая пауза. — Господи, Сафи. Ты уверена?

— Уверена. Я больше не могу притворяться, Бет. Я не могу продолжать врать ему о том, чего я хочу.

— И чего ты хочешь...?

Я закрываю глаза, правда горькая и освобождающая на моем языке. — Я хочу чувствовать себя живой. Я хочу страсти, даже если она опасна. Я хочу перестать довольствоваться безопасностью, когда безопасность медленно убивает меня.

Снова пауза. — Это из-за Сталкера, да?

— Это из-за меня, — поправляю я ее. — Из-за осознания того, что я просыпалась в своей жизни, выбирая комфорт вместо всего остального. Себастьян просто... разбудил меня.

— Сафи, я волнуюсь за тебя. Этот человек опасен...

— Я знаю, кто он. Но я также знаю, кто я, и я не та, кто может притворяться счастливой с теплой любовью до конца своих дней.

Бет глубоко вздыхает. — Хорошо. Если ты действительно этого хочешь, я тебя поддержу. Но пообещай мне, что будешь осторожна? Пообещай, что не сделаешь ничего глупого?