— Ну-ну, — говорит она, когда достигает нас, ее голос сочится презрением. — Если это не сам Придурок.

Мэттью приподнимает бровь при таком прозвище, но я просто улыбаюсь. — Бет, ведь так? Рад снова тебя видеть.

— Хотела бы я сказать то же самое. — Она скрещивает руки, становясь в позу, которая предполагает, что она готова к драке. — Нам нужно поговорить.

— Неужели? О чем?

— О моей подруге. О том, что ты сделал прошлой ночью.

— Я не делал ничего, чего она не хотела. — Слова выходят более гладко, чем я чувствую. — По правде говоря, я бы сказал, что она была весьма воодушевлена всем этим.

Глаза Бет сверкают от гнева. — Она запуталась, ты, манипулятивный ублюдок. Она не знает, чего хочет сейчас.

Бинго. Слово «запуталась» оседает в моей груди. Замешательство означает сомнение. Сомнение означает, что трещины в ее идеальной маленькой жизни расширяются. Сомнение означает, что я выигрываю.

— Замешательство может быть поучительным, — мягко говорю я. — Иногда требуется шок, чтобы заставить людей осознать, чего им не хватало.

— Чего ей не хватает — так это покоя, благодаря тебе. — Бет приближается, понижая голос, но не интенсивность. — Слушай меня очень внимательно. Сафи может быть сейчас запуталась, но это не дает тебе права пользоваться ее уязвимостью. Она уязвима, и если ты причинишь ей боль...

— Что ты сделаешь? — Я не могу удержаться. Эта роль защитницы подруги почти забавна. — Пошлешь своего парня за мной? Вызовешь полицию? Напишешь гневное письмо?

Пощечина приходит быстро и сильно, ее ладонь встречается с моей щекой с резким хлопком, эхом разнесшимся по нашему участку зала. Несколько человек оборачиваются, и я должен бороться с каждым инстинктом, кричащим мне ответить.

Но она подруга Сафи. Единственная причина, по которой Бет все еще стоит на ногах, — это то, что причинение ей боли причинит боль Сафи, а я не сделаю этого.

Мэттью мгновенно двигается, вставая между нами с той плавной грацией человека, который разрядил бесчисленное множество подобных ситуаций. — Спокойно, — говорит он, его голос спокоен, но властен. — Давайте все сделаем шаг назад.

Бет тяжело дышит, ее рука все еще поднята, будто она обдумывает второй удар. — Держись от нее подальше, — шипит она на меня через плечо Мэттью. — Она заслуживает большего, чем твоя больная игра.

— То, чего она заслуживает, — говорю я, игнорируя горящую щеку и вместо этого хрустя шеей, прежде чем сказать или сделать что-то, что оттолкнет Сафи навсегда, — это честность. Кто-то, кто не прячется за безопасным выбором и посредственностью.

— Ты имеешь в виду кого-то вроде тебя? Сталкера, который врывается в дома женщин?

— Кого-то, кто знает, чего хочет, и не боится этого добиваться. — Я встречаю ее взгляд спокойно. — Кого-то, кто может заставить ее чувствовать себя живой, вместо того чтобы медленно задыхаться в пригородной посредственности.

— Ты бредишь, если думаешь...

— Дамы и господа, — плавно вмешивается Мэттью, — возможно, мы могли бы продолжить этот разговор в более приватном месте? Мы привлекаем внимание.

Он прав. Половина зала наблюдает за нашей маленькой драмой, телефоны незаметно подняты, чтобы запечатлеть, что будет дальше. Последнее, что мне нужно, — это видео, как меня публично бьют по лицу, распространяющееся в соцсетях.

— Больше не о чем говорить, — заявляет Бет, но я замечаю, что она не сразу отходит от Мэттью. Что-то мелькает между ними, момент узнавания, интереса. Завораживающе.

— Я думаю, есть, — тихо говорит Мэттью, его внимание сосредоточено исключительно на ней. — Возможно, мы могли бы обсудить это за чашечкой кофе?

Бет моргает, явно застигнутая врасплох предложением. — Не думаю, что это хорошая идея.

— Я думаю. — В голосе Мэттью звучит та же спокойная властность, которую он использует со мной, но под ней есть что-то более мягкое. — Один разговор. Никаких планов. Просто двое людей, которые заботятся о своих друзьях.

Напряжение между ними ощутимо, и я должен восхититься инстинктами Мэттью. Он идеально прочитал ситуацию, превратив конфронтацию в возможность.

— Я не уверена... — Бет переводит взгляд между нами, явно разрываясь.

— Просто кофе, — повторяет Мэттью. — В чем вред?

После долгого мгновения она неохотно кивает. — Хорошо. Но не с ним. — Она кивает в мою сторону. — Только ты.

— Согласен. — Мэттью поворачивается ко мне. — Я встречусь с тобой позже у тебя.

Я хочу спорить, хочу вставить себя в разговор, который у них вот-вот состоится. Но Мэттью знает, что делает, и иногда лучшая стратегия — позволить другим сражаться за тебя.

— Конечно. — Я беру полотенце и бутылку воды. — Наслаждайтесь кофе.

Когда я ухожу, я чувствую взгляд Бет, впивающийся в мою спину. Но я также слышу тихий голос Мэттью, когда он представляется должным образом, и удивленный смех Бет на что-то, что он говорит. Хорошо. Очень хорошо.