— Да? — Голос Бет мягок, но настойчив. — Не думаю, что это террор, если тебе на самом деле это нравится. Тем более, если это привлекает тебя?

— Он украл мою наволочку, Бет. Он был в моей спальне, трогал мои вещи...

— Это определенно переходит границы, — соглашается она. — Но давай посмотрим правде в глаза: ты травмирована не взломом. Ты травмирована собственной реакцией на него. Я думаю, так было с самого начала.

Она права, и я ненавижу, что она права. Вторжение в мое пространство было ужасным, да. Но что действительно преследует меня, так это то, как мое тело реагирует каждый раз, когда я вижу его. Как мое сердце колотится, кожа нагревается, дыхание перехватывает. Как я хочу вещей, которых не должна хотеть, с мужчиной, от которого должна бежать.

— Что со мной не так? — спрашиваю я, вопрос, которого боялась озвучить.

— С тобой все нормально. — Голос Бет тверд. — Ты человек. Тебя влечет к опасности, к власти, к тому, кто заставляет тебя чувствовать то, чего ты никогда не чувствовала. Это не делает тебя плохим человеком.

— Это делает меня изменщицей.

— Да, — говорит она просто. — Это так. И это то, что нам нужно выяснить.

Я осушаю половину бокала за один глоток. — Я люблю Деймона.

— Любишь?

Вопрос бьет меня, как пощечина. — Конечно, люблю. Мы вместе три года. Мы копим на дом, планируем будущее...

— Это не то, о чем я спросила. — Бет откидывается на спинку стула. — Я спросила, любишь ли ты его. По-настоящему. Потому что, судя по тому, что я вижу, ты любишь идею о нем. Безопасность, которую он представляет. Предсказуемую жизнь, которую вы построили вместе.

— Это нечестно.

— Разве? — Она ставит свой бокал. — Когда в последний раз Деймон заставлял твое сердце биться чаще? Когда в последний раз он удивлял тебя, бросал вызов, заставлял чувствовать себя по-настоящему живой?

Вопросы жалят, потому что у меня нет хороших ответов. — Это прославленная киноверсия любви, Бет. Настоящая любовь не о бешено бьющемся сердце и драматической страсти. Настоящая любовь — это стабильность, доверие, строительство чего-то вместе. Это знать, что кто-то будет рядом, когда ты проснешься, а не гадать, разрушит ли он твою жизнь. Деймон хороший выбор для меня, — добавляю я тише.

— Хорош для тебя или просто сойдет? — Голос Бет мягок, но безжалостен. — Потому что есть разница между согласием на кого-то безопасного и быть с тем, кто зажигает твою душу.

— Себастьян Блэквуд не хорош для меня. Он опасен, возможно, преступник...

— Я не говорю, что ты должна сбежать со сталкером, — перебивает Бет. — Я говорю, что, возможно, вся эта ситуация заставляет тебя столкнуться с некоторыми правдами о том, чего ты на самом деле хочешь.

Я допиваю вино и сразу тянусь к бутылке, которую Бет оставила на журнальном столике. — Я хочу, чтобы моя жизнь вернулась в нормальное русло. Я хочу забыть, что этот вечер вообще был.

— Но ты не можешь, да? — Бет наблюдает, как я наливаю щедрую вторую порцию. — Ты не можешь перестать думать о том, что он заставил тебя чувствовать. О том, какой живой ты чувствовала себя в те моменты.

Она права, и я ненавижу, что она права. Даже сейчас, сидя в безопасности ее квартиры, часть меня прокручивает в голове те моменты в переулке. То, как Себастьян смотрел на меня, будто я была единственной женщиной в мире. Как его прикосновения зажигали мою кожу. Как он поцеловал меня, будто заявлял права на то, что принадлежало ему.

— Я не могу думать о нем так, — твердо говорю я. — У меня есть парень. У меня есть отношения. У меня есть обязательства.

— Действительно? — Голос Бет тих. — Потому что мне кажется, что ты остаешься с Деймоном из чувства долга, а не желания.

— Я остаюсь с Деймоном, потому что люблю его.

— Тогда почему ты поцеловала Себастьяна Блэквуда?

Вопрос повисает в воздухе, требуя ответа, которого у меня нет. Или, скорее, требуя ответа, который я не готова дать.

— Это была ошибка, — говорю я наконец. — Момент слабости. Это больше не повторится.

Бет изучает меня долгим взглядом. — Сафи, можно я задам тебе вопрос? И я хочу, чтобы ты действительно подумала над ответом.

Я киваю, хотя не уверена, что хочу услышать вопрос.

— Если бы тебе пришлось выбирать прямо сейчас, если бы тебе пришлось выбирать между Деймоном и Себастьяном, кого бы ты выбрала?

— Деймона, — говорю я немедленно. — Очевидно, Деймона. Себастьян безумен. Он сталкер. Он...

— Это не то, что говорит твой язык тела.

Я опускаю взгляд и понимаю, что бессознательно касаюсь губ, вспоминая ощущение рта Себастьяна на моем. Я сразу убираю руку, но урон уже нанесен.

— Мое тело не имеет значения, — холодно говорю я. — Мой разум знает, что правильно.

— Знает? — Бет наливает себе еще вина. — Потому что твой разум завел тебя в тот переулок. Твой разум принял решение поцеловать его в ответ. Твой разум решил не кричать, не бежать, не сопротивляться.

— Мой разум был под воздействием алкоголя и манипуляций...