— Ну, Джо, чему удивляться. Она была права. Она сказала, что я не как та девушка в фильме. У меня нет мечты. Цели. Страсти. И это задело, знаешь? Потому что Андж… у неё есть цель, она устроилась… и… Она не хотела слышать про мою «безумную» жизнь, а я не хотела слушать про её шторы. Это не трагедия, но… Ты знаешь такие книжки… про Амелию Беделию ?

Я знаю все книжки на свете и помню первое свидание, список тем для разговора. Мы делаем это до того, как сделаем «это», и покажи мне другого парня, который мог бы сказать то, что я говорю сейчас.

— Амелия Беделия всё делает неправильно.

Ты смеёшься так, будто могла бы меня полюбить — тонущая гостиная поднимается — и я не могу сжать твои маленькие ноги достаточно сильно. Хочу засунуть их в рот, вместе с колготками. А потом твой смех гаснет. Я отпускаю ноги. Я люблю тебя. Я люблю тебя! Мне нравится, что ты трёшь глаза, пьёшь вино и показываешь мне свою грустную сторону личности. Свою мисс Одиночество. Ты любила лучшую подругу — и потеряла её. У меня никогда не было такой, Вэйл. Но я всё понимаю.

— Знаешь, почему я люблю ходить в кино, Джо? Потому что ты попадаешь в темноту вместе с кем-то. Вы оставляете свои жизни и вместе уноситесь в другой мир, и иногда в темноте можно разглядеть то, что тебе не понравится, но рискнуть стоит, верно? Если бы в тот день мы посмотрели что-то другое, а не « Бар “Гадкий Койт ”», мы, возможно, до сих пор были бы подругами. Это как у нас с тобой…

Я глажу твои ноги. Прекрасные маленькие ножки.

— Да, Ситком.

Ты теребишь юбку.

— На самом деле, детка, можно больше так не делать? Ситком… Кьюсак… Я знаю, что не похожа на Кейт Бекинсэйл…

— Ты красивее.

Ты смеёшься, и это хорошо — мне надоели эти дурацкие прозвища — и твои лепестки вянут, опадают, погибают быстро как бабочки-однодневки. Твои губы смыкаются, ты их облизываешь, и клянусь, я чувствую, как твоё сжатое, испуганное сердце начинает колотиться быстрее.

— Видишь ли, — говоришь ты. — Когда мы с тобой  ходили в кино… я забыла, что сила киноискусства может приносить радость. В начале мы были полностью зажатыми, а к концу первого акта стало так: о, мне нравится этот парень. Он хороший.

Вот почему влюблённым нужно своё гнездышко. Диван. Тишина. Ты расслаблена так, как не смогла бы расслабиться в книжном или кофейне. Ты забыла, как приятно просто сидеть и слушать музыку, и лепестки теперь раскрываются быстро, один за другим, за другим. Ты кусаешь губы, но внутри у тебя что-то происходит. Что-то страшное, что-то грустное. У меня нет мечты. Цели . Страсти.  Ты закрываешь глаза. Я сжимаю твои ноги. Ты открываешь глаза.

— Вот как это устроено, Вэйл. Конечно, у тебя нет мечты. Ты пашешь как проклятая. Не можешь спать нормально, потому что ты на подхвате у этого мудака, который тебя не уважает.

— Я знаю.

— Не парься насчёт мечты, Вэйл. Большинство людей врут, когда рассказывают тебе про свои мечты, и дело в том, что… серьёзно… Ты видишь сны, когда находишься в глубоком сне. Сейчас ты не видишь снов, но… С тех пор как мы встретились, я… я немного чаще стал их видеть. И, может, если я тебе это скажу, то мои слова тебе помогут… ты тоже достойна лучших мечтаний.

Больше никаких игр ногами и никаких прозвищ. Ты забираешься на меня. Ноги и руки. Кружево и кожа. В тебе есть страсть — твои руки вцепляются мне в волосы, тянут — и у тебя есть цель — Мисс Язычок хочет Господина Языкастого — и у тебя есть мечта.

Ты мурлычешь.

— Иди к мамочке, детка. Иди сюда.

Ты — мамочка,  и Портной оживает. Твои руки в движении, все десять тысяч твоих идеальных молочных костяных пальцев. Счастливый Портной. Голодный Портной.

— Как у тебя много волос, детка… они такие густые.

Да? Это хорошо? Плохо? К чёрту. Двигаемся дальше. Мисс Язычок таранит Господина Языкастого в глубоком синем море, и я подстраиваюсь под тебя. Медленно, потом быстро. Быстро, потом медленно. Ты старше, и это приятно — то, как ты направляешь мои руки.  О, детка. О, Джо . Ты хватаешь меня за бицепсы и проводишь рукой по груди — мне нужен свитер получше — и я мог бы так жить, с тобой, читать тебя весь день, всю ночь.

Тот первый день в кинотеатре. Я визуал. Я тоже, и мои глаза открыты. Я вижу тебя, Вэйл. Я вижу тебя.

Я стягиваю с тебя рубашку через голову и ты позволяешь сделать это. Я знал, что так и будет, потому что ты стягиваешь с меня свитер и проводишь руками по моей груди, а потом ты… Подожди. Ты только что хихикнула?

Диск не заедает, но заедает.

— Что смешного?

— Ничего, детка. Мне просто нравится, какой ты. Мягкий и… мягкий и уютный.

МЯГКИЙ — ЭТО ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ ТВЁРДОМУ.

— О.

— Ой, нет. Это здорово, детка. Я имею в виду, что ты не самовлюблённый качок…

Мягкое — для девочек, а Портной не мягкий . Или мягкий?