— Гранка ? Ты уверен, Джерри?

Я его подсёк, Вэйл, крючок, леска и грузило.  Ты бы мной гордилась, мамочка , а он скручивает косяк (это не крэк, ура!) и я ногой заталкиваю пистолет под журнальный столик. Теперь я в безопасности.

— Видишь ли, — начинаю я. — Дело в том, что я рассказывал своей девушке, что именно из-за этой гранки у нас с ней нет твоего  романа…

Подкорми эго, набей его.

— Она боготворит твою бывшую, Кэролин Бессетт, и хотела посмотреть твою квартиру…

— И выпить моего вина…

Я смеюсь, как Кьюсак в обществе Пайвена, и пропускаю это замечание мимо ушей. Взгляд прикован к цели.

— А разве это не обычное дело? В общем, как я сказал, мы же кореша, да?

— Конечно, — соглашается он. Предлагает мне тёплый новый «Хайнекен». На этот раз банку.

— Кореша.

Я беру «Хайнекен» и открываю. Снова повторяю хорошую новость, чтобы она не улетела в крэковую трубу.

— Я хотел, чтобы ты узнал первым, приятель. До того, как Муни выставит её на продажу. У нас есть подписанная гранка « Двадцать седьмого города ». И в отличие от Муни… Ангус, ну же. Сколько раз мы тут зависали? Я тебе её продам. Ты же меня знаешь. Ты знаешь, что мне плевать, что ты вытворяешь с книгами.

Странное дело, Вэйл, но это правда. Мне действительно плевать на гранку. Ты на первом месте — это произошло быстро — и что такое мысль по сравнению с чувством? Что такое гранка по сравнению с девушкой? Я едва тебя знаю, но уже чуть меньше волнуюсь о мире. Уже знаю, что сделаю и буду делать ради тебя что угодно.

Ангус потирает живот.

— Я люблю огонь.

Я бы с удовольствием поджёг его. Улыбаюсь.

— Ну так давай. Позволь мне продать тебе этого белого кита.

— Это нереально. Муни никогда не продаст мне эту гранку.

— К чёрту Муни. Мы сделаем это сами. Только ты, я и большой белый кит.

— Поправка, — говорит он. — «Ты, я  и большой белый кит».

Видимо, я ничем не отличаюсь от девчонок, которые не любят, когда их поправляют, и киваю.

— Ну, это круто, Джимбо. Прям реально круто.

Только мудаки говорят « круто », и я отпиваю тёплой голландской мочи из банки. Жаль, что не взял зубную щётку, но не взял.

— Круто, — повторяю я. — И ты знаешь расклад. Наличка или чек. Две тысячи четыреста баксов.

Он глубоко затягивается косяком, трёт живот, и почему у него пластырь на пупке? Он вытаскивает из-под дивана шарф. Красный. Твой. Завязывает его на шее так, что сразу понятно: он никогда никого не полюбит и его никто не полюбит.

— Так, — говорит он. — А как ты это провернешь?

Я вырву этот шарф из его холодных мёртвых рук.

— Насчёт Муни не волнуйся. Я с ним разберусь.

— Нет, — говорит он. — Как ты достанешь деньги?

Он, должно быть, под кайфом. « Дым и зеркала ».

— Это не я покупатель. — напоминаю я ему.

Но он не смеётся, Вэйл. Он смотрит на меня, нюхает твой шарф и облизывает твой шарф.

— Подожди, — говорит он. — Ты думаешь, я заплачу  за гранку?

ОН ЖИВЁТ В ДОСТАВШЕМСЯ ПО НАСЛЕДСТВУ ПЕНТХАУСЕ, А Я — В КАРТОННОЙ КОРОБКЕ.

— Ангус, я получаю десять баксов в час.

— Ты вломился ко мне в дом.

— Только чтобы произвести впечатление на девушку. Ты же понимаешь. Ты знаешь, как это бывает.

— Ты открыл «Шато д’Икем» 1949 года.

— Мы можем взять тебе новую бутылку.

— Это бутылка вина за десять тысяч  долларов, Джимми. И это моё любимое вино.

НАРКОМАНЫ НЕ МОГУТ БЫТЬ ВИННЫМИ СНОБАМИ.

— Извини, Ангус. Если бы я хоть что-то смыслил в вине, я бы никогда не открыл эту бутылку, а если бы у меня были такие деньги, я бы купил тебе и гранку, и вино, но всё действительно очень просто. У меня даже расчётного счёта нет.

— Дело не в деньгах, Джимми, — ГОВОРИТ ЖИРНЫЙ БОГАТЫЙ СВИН, сдирая пластырь с пупка и жуя его. Но я ничем не лучше. Почему я просто не предложил тебе «Хайнекен»?

— Знаешь, что сказал бы про тебя мой наставник по трезвости…

ЕГО НАСТАВНИК ПО ТРЕЗВОСТИ — ПЛОД ЕГО ЕБАНОГО ВООБРАЖЕНИЯ.

— Ангус, у меня нет двух тысяч четырёхсот долларов.

— Тогда заплати кредиткой.

— У меня нет кредитки.

— Ну, и правильно, Джейк. Не заводи кредитную карту, а если и заведёшь — бери “Amex”. Или “Discover”. Но погашай долг каждый месяц. Папа подкинет деньжат, потому что все папы разбираются в процентных ставках… Такому парню, как ты, Джейк…

МОИ РОДИТЕЛИ — НЕ ТАКИЕ РОДИТЕЛИ.

— Хороший совет, Ангус. Спасибо. Круто.