Лифт стонет, и я просто, блядь, говорю это.

— Надо было нам пойти в “Serendipity”.

10

Тридцать секунд спустя мы идём по доске на этом тонущем, блядь, корабле, потому что он здесь. Ангус. Скользкий зелёный халат. Велюр. Тот же зелёный цвет, что у подушек в Индии. Дырки от сигарет на рукавах, а я молчу. Омертвевший. Он не держит пиво “Heineken” и не держит крэковую трубку.

Он держит, блядь, пистолет. Ты поднимаешь руки, и я поднимаю руки, и моё сердце-Молескин колотится — это худший вид «впервые» — и ты протягиваешь руку, будто у него нет пистолета, будто это всё, блядь, нормально, и улыбаешься  вооружённому наркоману.

— Вы, наверное, дядя Энди, да? Я подруга Джо, Вэйл.

Подруга.

— И должна сказать… я уже слегка влюбилась в ваш халат.

Он смотрит на тебя, смотрит на меня и делает два шага вниз, на наш тонущий корабль. Твой шарф прямо рядом с ним, и я умоляю этого ублюдка: пожалуйста. Не трогай этот пушистый красный шарф. Не убивай нас. Не разрушай наши жизни.

Он сплёвывает.

— Какого хрена ты здесь делаешь, Джимми?

Ты уже всё поняла — это не мой дядя Энди — и поэтому вновь поднимаешь руки. Ты снова напугана. Я хочу сказать тебе, что пистолет не заряжен, но прошлым летом он разозлился из-за чего-то, что сказала Опра, и прострелил дыру в стене. Так что пистолет вполне может быть заряжен, и ты никогда мне этого не простишь. Ничего из этого.

— Ангус, — говорю я. — Я всё могу объяснить.

Он похотливо смотрит на тебя и смеётся.

— Ты мне подарочек принёс?

Ты не подарочек, и я ору на него — Брось, блядь, оружие , — но ты касаешься моей руки — Осторожно, Джозеф  — и смотришь на меня, будто я ребёнок.

— Позволь мне говорить, Джо, — шепчешь ты.

Я не могу тебе отказать. Я бесполезен. Я — причина, по которой ты оказалась в этом дерьме, а ты так хорошо ориентируешься в этом мире. Ты ведёшь переговоры как профессионал, как та женщина из « Закон и порядок: Специальный корпус ». Ты спрашиваешь Ангуса, можно ли сесть, и когда он говорит «нет», ты отвечаешь, что это не проблема, что мы сделаем всё, что он захочет.

— Ты здесь главный, детка. Правда.

Он машет пистолетом в твою сторону, в сторону дивана.

— Сидеть, собачка, сидеть.

Ты садишься, и он называет тебя хорошей   собачкой . Я всё ещё стою здесь, как подросток-неудачник, которым и являюсь, а ты — гений, настоящая мисс Фраскаторе. Ты сохраняешь спокойствие, задаёшь вопросы как прошел его день, его ночь. Его ответы не имеют смысла. У меня не бывает дней… Ночей не существует.  Ты понимаешь, что нужно отпустить ситуацию, позволить ему управлять беседой, и он управляет. Он заявляет, что мне здесь не место. Он говорит, что я книжный сученыш, и иногда называет меня Джимми, а иногда Джеромом или, блядь, Джимбо , и всё это время я стою с поднятыми руками, потому что он так и не сказал мне  «Сидеть, песик, сидеть».

— Эй, Ангус, — мурлычешь ты. — Хочешь шоколадку, милый?

Милый — и он тут же попадается на твою удочку, роняет пистолет (наркоманы любят сладенькое), а ты лезешь в свою сумку-почтальонку и снимаешь фольгу с мятных конфет “Andes”. Дядя Энди.  Энди.

У меня перехватывает дыхание. Стараюсь не блевануть. Бесполезный малолетний преступник. Лгун. Конченый уголовник?

Ангус ест свою шоколадку, хнычет и бормочет, что мы ничего не понимаем, а ты сидишь рядом с ним, не со мной.

— Ну как, вкусно, милый?

Ты кладёшь руку ему на колено. Я хочу чувствовать твою руку на своём колене, а он говорит, что да, вкусно, и ты даёшь ему ещё одну шоколадку, и  никогда прежде я не чувствовал себя таким маленьким. Ангус ест твой шоколад, шоколад, который предназначался мне, а ты гладишь его по колену (не трогай его, ты меня убиваешь), и он трясёт своей жирной головой.

— Питера Фрэмптона не включают после наступления темноты.

— Аминь, — поддакиваешь ты, и откуда ты знаешь, как с ним обращаться? Я прихожу сюда каждую неделю и до сих пор впадаю в ступор, когда он меня бесит. А ты нет. Ты познакомилась с ним под дулом пистолета, но уже нашла с ним общий язык и обсуждаешь какой-то музыкальный магазин, о котором я даже не слышал, и как это получилось? Он тебе нравится больше, чем я? Ты уже от меня отреклась? Я бы от себя отрёкся. Я всё испортил. Я тебе соврал. Я убил наши отношения?

Ты хлопаешь себя по бёдрам (нет), а это я собирался делать, Вэйл. Я собирался хлопать тебя по бёдрам. Любить их. Трогать. Сжимать.  Ангус говорит, что ты можешь идти к своему дружку, и ты натягиваешь ботинки. Конец близок, мечта разбита, и я ещё никогда не чувствовал себя таким юным и тупым.

Я ловлю твой взгляд. Мне жаль.