Это хорошо, побольше разговоров , поменьше твоих попыток меня задушить.
— Конечно. Может, хочешь заказать еды на дом?
Ты вскакиваешь на ноги. Смена настроения. Ты снова прокурор? Надеюсь, нет. Разговоры клеятся лучше, когда оба сидят на диване.
— Скажи, Джо. Тебе нравится Кормак Маккарти?
Я слегка раздвигаю ноги. Мне нравится направление беседы.
— « Дитя божье » — моё любимое его произведение.
— Кормак Маккарти был любимым писателем Дика. Ты знал об этом?
Ой, бред собачий; он запрыгнул в этот поезд только после того, как какая-то девчонка отсосала ему на дневном сеансе « Кони, кони », но некоторые люди умирают, а мы, оставшиеся, сидим и подолгу трындим о них. Никуда от этого не деться.
— Ну, я не удивлён. Несмотря на определенные проблемы, вкус у Дика был хороший.
— Ммм-хммм. На первом свидании мы пошли в книжный…
Я сглатываю подступивший к горлу ком; ну серьёзно, Вэйл… Забудь ты об этом.
— …и он показал мне книгу Маккарти и давай распинаться о том, что этот парень никогда не использует запятые и точки с запятой…
Ты до меня не дотрагиваешься, но я всё равно задыхаюсь.
— …и он сказал, что именно поэтому сам никогда не ставит знаки препинания…
Я, кажется, сейчас задохнусь насмерть, а твои руки так и останутся лежать на твоих коленях.
— …и самое смешное, что перед смертью Дика я получила от него странное сообщение в мессенджере. Мы часто переписывались, и я поняла, что что-то не так, но до меня никак не доходило, что именно… Но пока ты тут разглагольствовал, я думала о нашей с тобой переписке и о переписке с ним. Ты буквально помешан на пунктуации, а Дик… Он никогда не ставил запятые и точки с запятой. А в его последнем сообщении ко мне… ну, там было полно запятых, Джо. Полно точек и запятых.
Ты жалкая — сколько раз ты перечитывала это дерьмо? — и я жалок — как я мог так облажаться, когда писал это дерьмо? Я открываю рот, но ты бьёшь меня по губам. Я справлюсь. Я Биг. Сильный и молчаливый. Ты вбиваешь кулак в мою грудную клетку — и это действительно клетка, она сломана, — и это любовь. Кэрри ударила Бига, и он её простил. Я закрываю глаза. Без боли нет победы. Ты лупишь меня, потому что догадалась : это не он написал всю ту чушь. И что я больной ублюдок, который залез в его компьютер, чтобы заставить тебя ненавидеть саму себя, и нет… Нет. Это был он, не я. Я облажался по-крупному. Провал уровня Сирано, ЯДЕРНАЯ УГРОЗА, грёбаный я тупица, и я обмякаю не по своей воле . Я просто обмякаю.
Ты даёшь мне пощёчину.
— Как ты посмел ?
Я не парень для битья — я боксёрская груша, — но я всё ещё на ринге. Я не стану просить о пощаде. Взбучка от любимой девушки полезна для души, и мне нравится видеть, как ты даёшь сдачу, чёрт возьми. Мне нравится чувствовать, как ты становишься сильнее с каждой секундой. Загрызи меня. Задуши меня. Перекрой мне кислоро д. Я просто найду ещё. Я достаточно силен, чтобы вынести этот хаотичный, жестокий, петляющий, меняющий форму, искажающий правду, полный самоедства адский огонь в Мидтауне, который ты зовёшь своей любовью. Потом мир снова станет уютным. Хорошим.
Ты вновь бьёшь меня по лицу. Звон в ушах.
— Перестань улыбаться, психопат. Скажи что-нибудь. Признайся.
— Прости меня.
Ты ошеломлена. Ты этого не ожидала, да и, может, ты действительно повредила мне мозги, потому что я сам этого не ожидал… Я что, сознался?! Сознался. Назад пути нет, и я беру твои запястья в свои руки.
Осторожнее, Джозеф.
— Вэйл, ты права. То, что я написал, было ужасно, но больше я ничего не делал. Я залез в его компьютер, когда он отключился, потому что я ненавидел то, как он о тебе отзывался и я просто процитировал его же слова. И пока ты ничего не сказала… Этому нет оправдания. Я бы взял все эти слова обратно, если бы мог, потому что когда любишь кого-то, ты не хочешь, чтобы этому человеку было больно. Никогда. А я сделал тебе больно, Вэйл…
Истекающий кровью, с переломами, я полиморфно пульсирую от боли.
— …и я проведу остаток жизни, искупая свою вину. Но тебе нужно успокоиться. Да, я залез в его компьютер. Нет, я его не убивал.
Я ослабляю хватку. Ты даёшь мне пощёчину.
— Я ненавижу тебя, Джо. Я ненавижу тебя.