БЛЯДЬ БЛЯДЬ БЛЯДЬ БЛЯДЬ БЛЯДЬ, и ты снова за свое, топаешь ногами, как свихнувшийся конспиролог, блядь, и вот почему серийным убийцам никогда нельзя оставлять трофеи. Подожди. Нет. Я не «серийный убийца». Я пришил одного ублюдка и тупо забыл про его дурацкое ожерелье. Это не трофей . Ты залезаешь мне в голову, читаешь нотации, как уставшая учительница, которая думала, что работа с детьми заставит ее полюбить детей еще сильнее, и каждое второе слово у тебя — Дик. Да как ты не понимаешь?! Он умер! Игра окончена! Я НЕ ВЫБИРАЛ ЭТО ЕБАНУТОЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ. Мои штаны тебе велики, а твоя история для меня слишком тяжела. Как бы поступил Дик? Он бы поставил тебя на твое гребаное место. И, может быть, именно так мне и следует поступить. Может, мне и самому следует побыть мудаком.

— Ладно, Вэйл. Есть еще кое-что насчет той ночи...

Ты запрокидываешь голову.

— Наконец-то.

— Девчонка, с которой он встречался, юристка, ну, она вроде как... я не хотел тебя расстраивать.

Говорим томно, как подружки, которые делятся дикими историями о ночных гулянках.

— Да мне плевать... Она „вроде как“ что, Джо?

Меловая доска моего преподавателя по биологии в средней школе. КИП. Короче И Проще.  

— Она пыталась ко мне пристать. И именно поэтому Дик сорвался с катушек.

Я мужик. Я! Ты скрещиваешь руки на груди, и да, детка. Тебе лучше со мной не дурить.

— Ха. Раньше ты утверждал, что почти ничего о ней не знаешь, а теперь говоришь, что она к тебе клеилась....

Я НЕНАВИЖУ ВРАТЬ.

— Ну а что я по-твоему должен был сказать? Я к ней не приставал, и она, наверное, просто напилась, но Дик расклеился. И, честно говоря, тогда я этого не понимал, но теперь до меня дошло. Очевидно, он до сих пор по тебе сох. Всё сходится, потому что казалось, будто тут замешано что-то еще... ты.

Ты откидываешь волосы назад, и какая-то часть твоего разума навсегда застряла на уровне средних классов.

— И почему ты ничего не сказал?

ПОТОМУ ЧТО ЭТОЙ НОЧИ НИКОГДА НЕ БЫЛО.

— Вэйл, ну брось.

У меня плохо получается врать, потому что я не такой грёбаный лжец, как большинство парней, но я все понимаю. Ты затаила обиду. Он вынес вердикт. Он бросил тебя в мессенджере. Ты не представляешь, как приятно осознавать, что он получил по заслугам, что ложь, которую ты мне внушала — правда. Это командная работа. Я удобряю семечко, которое ты посадила, строю мир, где ты — принцесса.

— В общем, он катился по наклонной, и я знаю, что это не моя вина. Ни ты, ни я ничего не смогли бы сделать. Иногда просто ничем не можешь помочь человеку, и это ужасно, это грустно, но тут уж ничего не поделаешь.

Ты трогаешь бутылку «Grey Groose».

— Может, он всё ещё был пьян и просто забыл....

Выдыхаю!

— Но он так любил  своего брата...

Тьфу ты.

— И он никогда, слышишь, никогда бы отсюда не ушел без своих жетонов. Брат  был для него всем.

Я надеялся, что до этого не дойдет, потому что я правда не люблю полоскать грязное белье мертвецов, но тут уж ничего не попишешь. Ударьте в барабаны, пожалуйста. Сейчас будет больно.

— Ты знала его не так хорошо, как тебе кажется.

— А?

— Мне не хочется об этом говорить, будто я предаю его память, но в то же время ты заслуживаешь знать правду. Жетоны... они ненастоящие. Это просто такой «прикол».

— «Прикол»?

— Его брат не погибал на войне. Я не знаю, как это сказать, но... Они ненастоящие. Всё это липа. Некоторые парни, не я, но да... Некоторые парни — те еще ублюдки.

Я взорвал твой дурацкий маленький мир. Я снес твои грёбаные Башни-Близнецы. Ты должна увидеть его таким, каким он был, закричать и выкинуть эти жетоны в грёбаное окно, но ты киваешь так, будто ничего не произошло, будто я сказал тебе, что взял банановый пудинг, потому что в «Магнолии» закончились капкейки.

— Ясно.

ЯСНО?! Ладно, хорошо. Я копну еще глубже.

— Самое плохое, что у него вообще никакого брата не было, не говоря уже о погибшем на войне. Он добыл эти «жетоны» на бар-мицве в стиле « Топ Ган » в подростковом возрасте. А потом младшая сестренка его друга приняла их за настоящие , и…

Не стоит расставлять ловушку ревности. Ты и так вся дрожишь, сдаешься.

— Неважно. Ты не знаешь, с чего все началось, потому что... Ну, тебе лучше не знать.