Я поражаюсь тебе, Вэйл. Ты сама-то веришь в ту чушь, что льется из твоего рта? У тебя что, мозги стянуты бюстгальтером пуш-ап? Я знаю, почему ты переписываешь историю. Ты хочешь, чтобы я видел в тебе обожаемую принцессу. Точно так же ты плела Дику, будто это я за тобой бегал. Поверить не могу, что ты врешь самой себе на таком уровне. Но теперь уже мне! Это прогресс, и я принимаю тебя такой, какая ты есть — нервной маленькой лгуньей. Я люблю тебя целиком. В отличие от некоторых. Ты можешь хоть целый день выворачивать передо мной душу наизнанку, строить мир, где Дик  боготворил тебя. Но я никогда не покажу тебе свой мир. У меня свои секреты. Я убил человека. Я слюнтяй. Доверчивый и всепрощающий. Но мои недостатки — это мое личное дело.

Кажется, это называется компромиссом.

— В общем, Джо, прости. Я перестану о нем трындеть. Это трудно объяснить.

— Всё в порядке. У тебя накопились эмоции, и ты просто изливаешь душу.

И скоро мы больше никогда не заговорим об этом ублюдке.

Ты снова плачешь. На этот раз это хороший знак. Слёзы в стиле « пока-пока-прощай ». Ты боишься, что я не буду любить тебя просто потому, что он  тебя не любил. Но беспокоиться больше не о чем, теперь всё позади. Я мужчина, твой мужчина. Я могу делать тебе детей и дарить жемчужные ожерелья до скончания веков. И кто знает? Может, он и правда был с тобой честен. Может, у него действительно были проблемы по этой части. Мне плевать. Его больше нет. Он использовал тебя, и я был прав, когда вычеркнул его из уравнения. Ты ему не психотерапевт, не сестра и не мать. Ты моя, только моя.

Ты отстраняешься. Упс. Мой Портной перевозбудился.

— Не сейчас. Ещё не время, ладно?

— Прости. Само как-то вышло.

— Я к этому не готова.

— Я знаю.

Ты зеваешь. Ты хочешь принять душ и переодеться во что-нибудь уютное. Я не спрашиваю, составить ли тебе компанию.

— Я довольно сильно запуталась в себе, Джо.

— Я тоже, Вэйл. Как ты там мне говорила? — И Дик, гр-р. — «Все какают».

Ты уходишь мыться, мурлыча на ходу: « Я люблю тебя ». Я бросаю тебе вдогонку «я тебя тоже » и сажусь в твоё кресло у окна. Из этого тоже можно извлечь урок, Вэйл. У Дика был шанс на честность, он мог рассказать мне то же, что он рассказал тебе (если это вообще правда). И чем дольше я об этом думаю, тем правдивее кажется история. Она действительно многое объясняет. Убил бы я его, если бы он выложил всё начистоту? Я ведь пытался вывести его на откровенность. Я спрашивал, почему у него такие проблемы с женщинами. Если бы он назвал мне настоящую  причину, почему боится любви…

Вот он, урок. Говори правду, иначе ложь тебя погубит.

Вскоре ты возвращаешься ко мне. Тебе уже лучше. Чистая. Вся такая домашняя, закутанная в… О черт.

На тебе мои старые чёрные спортивные штаны. Мои штаны для убийства.

Твои руки в карманах — в моих карманах. Твоя нижняя губа дрожит, а город и не думает затихать. Сирены, песня “Jane’s Addiction” из хрипящего автомобильного радио и тележка с хот-догами с испорченным колесом. Джейн поёт: « С Серхио покончено, он обращается со мной как с тряпичной куклой» .

— Вэйл…

Я не заканчиваю фразу. Не могу. Ты вытаскиваешь одну руку из кармана, а следом показывается вторая — и в ней ты держишь армейские жетоны Дика.

41

Прошло семь минут  и я не знаю сколько веков, а ты всё продолжаешь, всё кричишь. Ты нашла не неопровержимые улики, а всего лишь жетоны. Но ты орёшь на меня так, будто поймала с поличным. Большинство парней на моём месте начали бы драться или удрали бы вниз по лестнице, но я не могу. Я не могу просто так отказаться от своих инвестиций. Ну же, Вэйл.

Я убил ради тебя. Я люблю тебя. Мы сидим в трауре уже около шестидесяти часов. Я заботился о тебе, выбрасывал в мусор остатки твоих покрытых глазурью капкейков, уверял, что от тебя не пахнет (а от тебя пахнет). Я знаю, есть стадии горя. Но я чувствовал, как ты понемногу черствеешь — Не сейчас, Джо  — будто хотела , чтобы я накосячил, лишь бы у тебя появился повод наброситься на меня, привязать к позорному столбу. И для меня это впервые. Я на самом деле типа… Я хочу, хочу, чтобы ты меня высекла.

Должно быть, я краснею или вроде того, потому что ты ахаешь:  

— Ты что… Это не шутка, Джо.

— Я знаю.

— Почему у тебя его жетоны? В смысле, что, черт возьми, ты с ним сделал?