Одна из девиц оставила капсом: «Возьми меня, Хай Джинкс! Я позволю тебе делать со мной абсолютно всё, что захочешь!» Я судорожно смахнула комментарии и принялась листать ленту дальше. Вот он несётся по аллее. Вот небрежным движением сбрасывает подтяжки с широких плеч. Я вернулась к предыдущему видео и снова вперилась взглядом в тот комментарий. Перечитывая каждую букву. Проглатывая эти слова до тех пор, пока они не осели жгучим привкусом на кончике языка.

Понравилось бы Хай Джинксу, заговори я с ним в таком тоне?

Под тем комментарием красовались двадцать три тысячи лайков. Мои соски мгновенно затвердели до боли, когда я провела жужжащим вибрирующим кончиком прямо по их вершинам.

Что он со мной творил?

— Трахни меня, Хай Джинкс, — еле слышно прошептала я, примеряя эти слова к собственному голосу. На меня было совершенно не похоже говорить такое или вообще впускать в свой лексикон подобные непристойности, но от этой фразы лицо моментально вспыхнуло, а шею обдало волной сладкого жара предвкушения. Я снова перечитала комментарий, пока Хай Джинкс в верхней части экрана сверлил меня немигающим взглядом из-под волос, небрежно зачёсанных назад.

— Возьми меня. Трахни меня… — повторила я, словно вгрызаясь в каждый звук, с каждым разом всё настойчивее, всё глубже упиваясь собственным бесстыдством. Это рождало странное, необъяснимое чувство вины — будто я совершала нечто запретное, но запретное в самом сладостном смысле этого слова. Мне казалось, именно этого он от меня и добивался. Оставить меня изнывающей от влаги и желания, заставить дрожать под холодным светом телефона, сильнее вдавливая вибрирующую помаду в набухший клитор. Там всё уже нестерпимо пульсировало и горело от сверхчувствительности, будто я ласкала себя слишком долго, но я была совершенно не готова к тому, чтобы всё прекратилось.

Мне хотелось довести себя до предела ради него, чтобы меня скрутило от напряжения до той самой грани, где я наконец сорвусь. Я прибавила громкость на телефоне, слушая его голос, пока выпускала помаду из пальцев. Она скатилась с кровати и, вибрируя, упала на деревянный пол, пока я извивалась среди простыней, проводя пальцами вниз по изгибу живота, а затем между складками, покачивая бёдрами.

Мне хотелось, чтобы вместо этого был он.

Чтобы он заполнил меня, заставил меня дрожать и теряться, пока я хваталась за всё, что могла, лишь бы почувствовать себя ещё более поглощённой им.

— Да… Возьми меня! — Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. — Трахни меня. Трахни меня сколько захочешь, Хай Джинкс, — сказала я так, как, по моему представлению, это хотел бы услышать горячий, озорной клоун. Мой разум рассыпался на осколки, а поток чувств и мыслей, которых у меня никогда раньше не было, вырвался наружу, как словесная рвота. — Трахни мою мокрую киску своим грёбаным толстым членом… — процедила я.

Я застыла, когда эти слова сами по себе вызвали волну жара между ног.

Неужели меня тайно заводили плохие слова?

Это была не я.

Какого дьявола вообще происходило?

Моё запястье ныло, пока я толкалась бёдрами вперёд, прижимаясь к подушке, лаская себя пальцами, пока не почувствовала влагу на костяшках.

Вот оно. Будто крещение — будто я смывала с себя все грязные мысли и слова, выпуская их наружу, словно горечь изнутри. Мой клитор был набухшим и жаждущим, пока я извивалась навстречу собственной ладони, сжимая одну из грудей.

Хай Джинкс говорил по видеосвязи, снова и снова повторяя:

— Хочешь фотографию? Можешь получить одну, ведь я так хорошо тебя напугал, — сказал он с ухмылкой, тем самым тоном.

На заднем плане группа женщин хихикала, пока я проводила ногтями вверх по животу, слизывая влагу с пальцев.

Мне хотелось взять его член в рот.

Я никогда раньше этого не делала. Ни разу. Но мне так сильно этого хотелось, что я слизывала собственную влагу с пальцев, давясь, когда заходила слишком глубоко. Я широко открывала рот, представляя, как он входит и выходит, полностью покрываясь влагой. Я так ярко представляла его.

Его ноги раздвинуты, он надо мной, медленно и мучительно двигается навстречу моему рту, а затем выходит с влажным звуком.

Я дёрнулась, снова прикасаясь к себе, чувствуя себя открытой, проводя пальцами по внутренним стенкам своего тела. Мои глаза затрепетали. Я всё ближе и ближе приближалась к краю, слушая глубину его голоса.

— Кричи для меня, дорогая…

Я застонала, наслаждаясь его вниманием ко мне. Мне было необходимо это внимание. Я прикусила нижнюю губу. Я была готова потерять контроль, когда мои ноги и пальцы на ногах напряглись от первой волны сокращений.

— Трахни меня, Ромео…

Я начала дрожать, не в силах остановиться.

Подожди. Что? Почему… почему я сейчас думала о Ромео?

В моей голове возник образ Ро, будто он подталкивал меня к этому. Его стальные голубые глаза и тёмное, обжигающее выражение лица заставили меня сжаться от ощущений. Я не могла вымолвить ни слова.

О боже.

Я приходила к ним обоим, и не могла это остановить.