— Ты можешь сколько угодно считать себя чужим в нашем мире, но на самом деле ты незримо присутствуешь в каждом его мгновении. Я не способна вспомнить ни одного по-настоящему важного события из моего детства, в котором не было бы тебя. — Его взгляд лишь на мгновение метнулся к моему лицу. Он снова одарил меня тем самым взглядом глубокого, вдумчивого внимания, который я так обожала, разглядывая меня сквозь пушистые ресницы. Смутившись, мне ничего не оставалось, кроме как стыдливо уставиться в свой наполовину опустевший бокал с вином. — Какая к чертям разница, родился ты в этой роскоши или нет? Главное — ты здесь и сейчас. И наше счастье, что ты с нами, потому что у тебя есть редкий дар делать любой момент особенным… — выпалила я, пожалуй, с чересчур пылким чувством в голосе.

Ромео заворожённо уставился в свой бокал, слегка покачивая рубиновую жидкость:

— Это безумно мило с твоей стороны, Айви Джейд… — глухо обронил он с кривой, смущённой ухмылкой. Он приоткрыл рот, словно собираясь возразить, но тут же осёкся, явно потеряв дар речи: — Если бы только… Если бы только я мог оставить нас в этом мгновении навсегда, — выдохнул он, нервно прикусывая уголок губы. — Не знаю. Наверное, я несу полнейшую ахинею прямо сейчас.

— Вовсе нет, — поспешно перебила я, будучи не в силах сдержать порыв: — Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь.

Мы замерли, просто глядя друг другу в глаза в ожидании, кто сделает первый шаг или нарушит тишину. Позади нас, у дегустационного стола, снова грянул дружный гогот гостей, а между нами повисла густая, натянутая как струна пауза.

Не сболтнула ли я лишнего? Неужели он на полном серьёзе хочет остаться здесь со мной навечно? И что всё это значит?!

Господи, голова шла кругом!

Мы синхронно вскинули бокалы и залпом прикончили остатки вина. Мне показалось, будто этот алкогольный плеск отдался гулом где-то у меня в глазницах.

Ро негромко прокашлялся:

— Дегустация была восхитительной, спору нет, но признаюсь честно: у меня нет ни малейшего желания возвращаться за стол и добивать оставшиеся сорта.

Я тихо рассмеялась и согласно кивнула:

— Да уж, у меня тоже. Я на сегодня уже сыта по горло всеми этими полосканиями и смакованиями на всю оставшуюся неделю. Ты бы точно не захотел увидеть меня после двух стопок текилы.

— Ого, ты уже переросла лимонад Mike’s Hard? Поглядите на неё: растёшь в алкогольном мире не по дням, а по часам.

Я возмущённо округлила глаза и смачно шлёпнула его ладонью по предплечью:

— Ты невыносим! Знаешь ли, я всё ещё дуюсь на ту историю!

— Что, рана ещё слишком свежа? — Ромео ослепительно сверкнул своей безупречной белозубой улыбкой.

Он выглядел чертовски, невероятно притягательным, и только сейчас я с удивлением заметила у него прокол верхнего хряща в ухе. Когда он успел сделать пирсинг? Впрочем, ему это дьявольски шло.

— Ты уже успел прогуляться по здешнему саду? — поинтересовался он.

— Пока руки не дошли. Но он стоял первым пунктом в моём списке. А ты? — Я снова повернула голову к горизонту.

Он кивнул:

— Ну естественно. Разве я мог упустить шанс исследовать такие грандиозные угодья? Я нашёл потрясающее местечко для чтения прямо под кроной одной из плакучих ив. — Он указал пальцем в сторону старинной каменной скамьи, буквально утопавшей в пышных зарослях ярко-розовых пионов — моих самых любимых цветов на свете.

— Ты ещё и читаешь на досуге? — изумилась я.

— Вообще-то мы буквально сегодня утром столкнулись в библиотеке, — с саркастически вскинутой бровью напомнил он.

Я звонко хлопнула себя ладонью по лбу:

— Точно! О господи. Я же предупреждала, что вылакала с десяток лишних дегустационных порций, — расхохоталась я. — И пускай фаворита для невесты мы так и не выбрали, зато я безошибочно определила свой личный сорт.

— Дай угадаю, — начал было Ромео.

— Каберне-совиньон! — в унисон выпалили мы оба и весело прыснули.

Я поспешно отвернулась, пряча пылающие щёки и украдкой промокая капельки испарины у висков. Этот невозможный мужчина заставлял меня буквально таять. Заметил ли он эти предательские капли пота у меня на виске?

Ро оглянулся на шумную свадебную компанию за нашими спинами, а затем снова перевёл взгляд на уединённую каменную скамью:

— Не составишь мне компанию для короткой прогулки по аллеям? — спросил он, галантно протягивая мне открытую ладонь.

То, с какой бережной готовностью он вызвался сопровождать меня, до дрожи напомнило мне повадки Хай Джинкса. В животе всё сладко сжалось от этого нехитрого жеста.

В Ромео однозначно крылось нечто особенное, спорить глупо. Он мог предложить куда более надёжное и осязаемое будущее, чем любой цирковой артист. Вот только к Хай Джинксу меня тянуло с неизмеримо более разрушительной силой, и как же мне хотелось задушить в себе это чувство.

Как же отчаянно мне хотелось перестать сходить по нему с ума.

Но стоило моей ладони опуститься в его тёплую руку, как сердце пронзило электрическим разрядом. Оно ожило во мне целиком, стуча набатом повсюду: от бешено вздымающейся груди до мелко подрагивающих коленей.