Айви Джейд снова была одета по-простому: джинсы, вязаный свитер и те самые потрёпанные кеды из бюро находок. Даже без дизайнерских платьев и пятнадцатисантиметровых шпилек она была ослепительна. Хотя, положа руку на сердце, натяни она на себя мешок из-под картошки — она всё равно осталась бы чертовски красивой.

Она сидела на одной из парковых лавочек, терпеливо дожидаясь меня. Стоило мне приблизиться, как её лицо озарила мягкая улыбка, и она помахала ладошкой. Я изо всех сил пытался изображать невозмутимость, хотя внутри всё пело от безудержной, щенячьей радости.

— Привет, — выдохнул я, опускаясь на скамью рядом с ней и пытаясь восстановить сбившееся дыхание после очередного затяжного скримера.

— Привет, клоун. — Она с улыбкой склонила голову набок, разглядывая моё лицо: — Как успехи на охоте?

— О, грех жаловаться, — хвастливо протянул я, хотя в голосе сквозила чистая ирония. — Запугал сегодня добрую сотню бедолаг.

Она тихо рассмеялась, покачав головой:

— Твоя работа — форменное безумие… но я совру, если скажу, что она не начинает мне нравиться.

Пожалуй, это были самые тёплые слова, которые я когда-либо слышал из её уст, но каждый раз, когда речь заходила о деньгах или профессиях, внутри противно кололо. Я прекрасно понимал, что в её словах не было ни грамма спеси, но собственные застарелые комплексы неизменно давали о себе знать.

— Подозреваю, новостей о кольцах у тебя нет? — осторожно спросила она. Прежде этот вопрос сквозил неприкрытой паникой, но сейчас в её голосе звучали смирение и мягкая покорность судьбе.

— В ящиках бюро находок шаром покати, а траншею рабочие сегодня окончательно закатали в асфальт. Они дважды перерыли грунт, но ничего не нашли. Я уверен: твои кольца всё ещё прячутся где-то здесь, на территории парка.

— Или красуются на чьих-то чужих пальцах, — вздохнула она, глядя вверх на узловатый дуб возле лавочки.

Ветви дерева были густо оплетены мерцающими оранжевыми огоньками, которые тёплыми искрами отражались на её фарфоровом лице.

— Мы прочесали буквально всё. У меня осталось всего пару ночей, и я с ужасом представляю, как придётся во всём признаться ребятам, — пробормотала она, печально скривив губы.

Я сокрушённо вздохнул. Мне до боли хотелось избавить её от этой тревоги. И какая же чёрная ирония крылась в том, что эта власть целиком и полностью была в моих руках.

Поднявшись на ноги, я протянул ей открытую ладонь:

— Пошли искать дальше. Нутром чую: они где-то совсем близко.

Если быть точным — в заднем кармане моих штанов, но я всё ещё сомневался, стоит ли отдавать их прямо сейчас. До дня свадьбы она в любом случае получит их обратно в целости и сохранности — а разве не это главное? И было ли таким уж смертным грехом моё эгоистичное желание заставить её возвращаться ко мне снова и снова?

Она одарила меня тем самым пронзительным взглядом, от которого в животе закружился выводок сумасшедших бабочек, слабо улыбнулась и вложила свои тонкие пальцы в мою руку.

Мы неторопливо обошли добрую половину парка — по крайней мере те аллеи, где она металась в ночь нашего знакомства, — и замерли перед домом с привидениями, откуда она с визгом выскочила несколько дней назад. Это логово ужаса было на порядок страшнее зеркального лабиринта.

— Заглянем внутрь? — ухмыльнулся я, заглядывая ей в глаза.

Её зрачки испуганно расширились, и она яростно замотала головой:

— Ни за какие коврижки! Я в этот ад второй раз в жизни не сунусь!

Я тихо рассмеялся. Подвергать её новым пыткам я точно не собирался:

— Ладно. Сам проверю чуть позже.

Мы продолжили неспешную прогулку, держась за руки, и мне до дрожи захотелось остановить мгновение. Она была такой трогательной и живой, пока мы перебрасывались шутками, а стоило ей испуганно вздрогнуть от очередного шороха в темноте, как я успокаивающе сжимал её ладонь в своей.

— Слушай, а кто ты по гороскопу? — поинтересовался я, пока мы проходили мимо аттракциона «Скорпион».

Меган была Скорпионом, и, будучи Раком по рождению, мы по всем законам астрологии считались идеальной парой на веки вечные — так что во всю эту чушь я давно перестал верить.

— Весы, разумеется, — с горделивой улыбкой выдала она. — Общительная, утончённая, великодушная. Я стопроцентные Весы.

Я усмехнулся себе под нос. Поначалу Айви Джейд была бесконечно далека от великодушия по отношению ко мне, но теперь, когда её истинная натура пробилась наружу, эта характеристика подходила ей идеально.

— Только не говори, кто ты… — остановила она меня перед киоском со сладостями «Жуткий рожок».

В прохладном октябрьском воздухе витал густой аромат свежеиспечённых вафельных рожков — запах, который у меня теперь намертво ассоциировался с Айви Джейд. Тёплый, ванильно-сладкий, пробуждающий какую-то щемящую ностальгию по нашему общему прошлому. Очень уютный.