Перед глазами вспыхивали белые звёзды, увеличиваясь и уменьшаясь, ослепляя меня, пока мои колени не сжались вместе. Я выкрикнула имя Ромео, словно безумная, теряя себя в этом ощущении, пока мои пальцы оставались внутри, удерживая их неподвижно, а маленькие волны удовольствия проходили сквозь всё моё тело.

Моё дыхание постепенно замедлилось. Пальцы, всё ещё влажные, скользнули наружу, и я вытерла их о грудь. Наступила секунда сладкой тишины — мой разум был совершенно пуст, а вибратор отъехал по полу в сторону, словно сбежал от самого безумного оргазма, который у меня когда-либо был.

Остывая после всего этого, я перекатилась на спину и уставилась на люстру, дрожа и понимая, что ничего не изменилось.

Хай Джинкс всё ещё был в моих мыслях. Его лицо и голос отражались от стен моей груди, будто он был там навсегда — стоял именно в том месте, где находилось моё сердце. Кажется, я только всё усугубила… потому что там был не только Хай Джинкс, но и Ромео — он появился, словно зомби, выбравшийся из земли, где я похоронила свою старую влюблённость.

Чёрт, я сказала очень много ругательств.

Упс…

Я рассмеялась, чувствуя, как меня накрывает волна паники. Эта ситуация была намного хуже, чем я вообще могла себе представить.

Это чувство было не просто напряжением.

Оно было настоящим.

И оно никуда не собиралось уходить. По крайней мере, не в ближайшее время.

Мне нравился Хай Джинкс. И мне нравился Ромео Скотт. И что бы это ни значило, всё это меркло по сравнению с тем фактом, что я должна была выйти замуж за Антонио.

Я наклонилась через край кровати, подняла свою помаду и приложила её к виску, пытаясь успокоить новую головную боль, которая появилась из-за невозможной ситуации, в которой я только что оказалась.

Глава 22

Айви Джейд

На лужайке перед замком накрыли восхитительный длинный стол, укутанный столь же бесконечными чёрными драпировками. Вдоль центральной линии выстроились роскошные композиции из чёрных и алых роз, подле которых красовались рассадочные карточки с трогательными записками и специальные бланки с оценочными шкалами для винной дегустации. Таллула превзошла саму себя. Каждая деталь радовала глаз и была доставлена прямиком из её бутика — за вычетом, понятное дело, самого вина.

В вышине сияло ласковое солнце, воздух пьянил кристальной чистотой, а раскинувшиеся перед нами бескрайние изумрудные угодья были безукоризненно подстрижены в строгую шахматную клетку.

Таллула звонко захлопала в ладоши, привлекая всеобщее внимание:

— Минуточку внимания, дорогие гости! Прошу всех занять свои места. Наш сомелье заканчивает последние приготовления на кухне и уже готова начать подачу! — взволнованно и радостно объявила она. — Девушка проделала неблизкий путь прямиком из винодельни Wild Euphoria. Слушаем внимательно и ведём себя прилично!

— Семья Кастельянос признаёт только самое лучшее, sí, — добавила подошедшая Мами, встав плечом к плечу с невестой.

Лицо Таллулы тут же залило краской. Я прекрасно знала, насколько властной и удушающей способна быть моя мать, но даже не подозревала, до какой степени её вечные придирки вымотали бедную подругу.

Со всех сторон раздались одобрительные выкрики, аплодисменты и дружное «О да, погнали!».

Гости принялись оживлённо бродить вокруг стола, сверяясь с карточками и переговариваясь со своими парами. Таллула с Густавом опустились на стулья в самом центре. Заметив меня, Таллула замахала рукой:

— Главная подружка невесты садится аккурат подле меня!

— Почту за великую честь, — отозвалась я.

И это было чистейшей правдой. Быть может, всё дело было во вчерашнем зубодробительном, сносящем крышу оргазме, но моё раздражение по поводу этой свадьбы окончательно сошло на нет, уступив место мягкой безмятежности. До меня наконец по-настоящему дошло: моя лучшая подруга действительно выходит замуж за моего родного брата и совсем скоро станет для меня той идеальной сестрой, о которой я всю жизнь лишь мечтала.

Я вскинула глаза и увидела, как с противоположной стороны стола, рядом с Густавом, усаживается Ро. Поймав мой взгляд, он коротко и сдержанно кивнул, а я одарила его мимолётной, чуть затянувшейся улыбкой и первой поспешно отвела глаза. От одной только кривой ухмылки на его губах в моём животе поднялся сумасшедший вихрь из сотен бабочек. Мне казалось, будто моё смущение сквозит изо всех щелей, словно лицо предательски выдаёт меня с головой, крича на весь белый свет о том, что прошлой ночью я самозабвенно мастурбировала, представляя его. И не единожды, чёрт возьми! Чаще всего — воображая, как они с Хай Джинксом берут меня вдвоём одновременно. Всё утро эта греховная фантазия не выходила у меня из головы, и закрывать глаза на то, что я сохну по обоим мужчинам разом, стало решительно невозможно. Меня внезапно накрыла волна дурацкой, девичьей робости, и я уставилась прямо перед собой. К счастью, родители сидели на самом дальнем конце стола, увлечённо щебеча и хохоча о бог весть каких светских сплетнях.

— Привет, сестрёнка. Классное платье, — окликнул меня Густав.