Умение соблюдать сдержанность и тайну — искусство, напрочь недоступное большинству людей. Вроде Густава с его отвратительной эмо-музыкой, которую он врубал на всю катушку всё наше детство. Никто не желал слушать эту какофонию, не говоря уже о том, чтобы находиться рядом. Это оставило во мне такой глубокий след, что я превратилась в полную противоположность брату и тому безумию, что заставляло его так демонстративно выпячивать свои вкусы. Совершенно очевидно, что моя страсть оставаться незамеченной проявлялась в весьма причудливых формах — и далеко не только в фальшивых суперобложках, которыми я прикрывала свои любимые книги.

Рванув через голову футболку, я расстегнула крючки лифа и швырнула его на кресло. Даже не утруждая себя тем, чтобы стянуть носочки, я в лихорадочной спешке метнулась к косметичке, выискивая во внутреннем потайном кармашке своего секретного компаньона.

Пальцы сомкнулись на заветном тюбике помады оттенка «Карамельное яблоко». Сдёрнув колпачок, я плавно повернула металлическое основание. Красный силиконовый кончик на конце едва слышно, мерно зажужжал. Зарядка на максимуме. Я с облегчением выдохнула. Обычно эта крошка предназначалась исключительно для фантазий о Романе Найте, но сегодня, чёрт побери… ой, простите за грубость… сегодня она призвана была окончательно вытравить образ Хай Джинкса из моей крови.

Забравшись на постель, застеленную изумрудным атласом, я откинула край покрывала и юркнула под шёлковую простыню. Устроив голову на подушке, я судорожно открыла приложение соцсети, выискивая те самые вирусные ролики с моим сверхпопулярным клоуном, которые Холли показывала мне за ланчем. Стоило мне вбить первые буквы его имени в поисковую строку, как автозаполнение услужливо выдало готовый трендовый запрос: Чертовски горячий пугающий клоун Хай Джинкс.

Я кликнула по ссылке, и экран озарил полумрак спальни ярким светом.

Лента мгновенно запестрела десятками видеороликов: он крадётся в клубах сценического дыма, срывается в погоню за визжащими девушками и с искрами эффектно падает на колени прямо к их ногам.

Как я вообще докатилась до подобной жизни?

Я лежу здесь одна, втайне выслеживая его в сети.

Ещё час назад я кружилась с ним на сказочной карусели, а теперь валяюсь на постели без одежды под мертвенным светом смартфона, захлёбываясь адреналиновым штормом.

Я ткнула пальцем в ролик: замедленная съёмка, где он неторопливо вышагивает из густого тумана, сверля тяжёлым взглядом объектив камеры — прямо мне в глаза.

— Кричи для меня, милая, — заскрежетал его низкий, хриплый голос из динамика прямо в мою сжатую ладонь.

Я щёлкнула переключателем игрушки и плавно скользнула ею между разведённых ног, не отрывая взгляда от его лица на экране. Именно этого я и жаждала. Выжать его образ из своего сознания без остатка, словно губку, освободиться от удушающего груза всего, что он успел во мне разбередить.

Господи боже. Что было в этих нарисованных чёрных ромбах вокруг его глаз? В этих алых раскрашенных губах — губах, которые сегодня ночью находились в жалких миллиметрах от моих собственных, отчаянно умоляя о поцелуе… Я ведь едва не сорвалась в ту секунду, кружась по кругу и плавясь на спине пластиковой пони, поднимавшей меня прямо к его губам, к его широкой груди и сильным рукам.

Ролик пошёл на второй круг, гипнотизируя меня повторением его хриплой команды. Я поймала себя на том, что судорожно задерживаю дыхание. Выдохнуть было выше моих сил. Мои бёдра онемели, пока вибрирующий кончик безостановочно оглаживал клитор, пульсируя против горячей влаги, обильно стекавшей на прохладный атлас простыней. Это всё сотворил со мной он. Он превратил всё моё тело в вибрирующий экран телевизора без сигнала — сплошной электрический зуд звуков и вспышек, выжигавший из реальности абсолютно всё, пока в мире не остался лишь он один.

Кажется, я люто ненавидела это наваждение. Или, быть может, я всем сердцем обожала то, как он перевернул мою благополучную вселенную вверх дном и вытряхнул из меня всю душу.

Крутанув основание игрушки, я выкрутила скорость на максимум, чувствуя, как всё естество отзывается тягучей, невыносимой пульсацией, а дыхание сбивается в рваные стоны. Я открыла комментарии под видео, желая увидеть, что пишут другие. Их там были тысячи. Десятки тысяч таких же женщин, как я — одинаково перепуганных до смерти и до одури заворожённых Хай Джинксом.

«Единственный клоун, которого я мечтаю найти в своём шкафу», — гласил один.

«Напугай меня сильнее, папочка!» — вторила другая.

«Я хочу слизать весь грим с его лица языком!» Повсюду пестрели восклицательные знаки и хештеги: #горячийклоун и #сексифрик.

Укол острой ревности болезненно кольнул желудок; мои ноги свело судорогой на атласных простынях, и с губ сорвался протяжный, стонущий выдох.