Я была буквально в волоске от того, чтобы признаться ему во всём: и про фальшивую суперобложку от «Маленьких женщин», и про то, что вместо неё взахлёб читаю «Снимая маску с моего светлого рыцаря». Наверное, я слишком привыкла к вечным придиркам Мами и на автомате ждала, что любой вокруг будет смотреть на мои книжные пристрастия с тем же брезгливым презрением. Ну и подумаешь — в романе полно откровенных горячих сцен… Это же просто книга, а не ручная граната! Остыньте уже!

Рядом со мной стояла Таллула. На ней красовалось потрясающее шёлковое платье-комбинация, усыпанное черными георгинами. Идеальный наряд для свидания в цветущем саду. Она и правда выглядела ослепительно.

— Не будь я твоей лучшей подругой, я бы поклялась, что вы с Ро затеяли в той библиотеке нечто весьма пикантное. — Таллула с сарказмом вскинула бровь.

— Вовсе нет! — почти выкрикнула я, но тут же испуганно понизила голос: — Ничего там не произошло! Я просто разглядывала корешки на полках. Чистое любопытство заставило меня пробежаться по их каталогу, но… до моей личной коллекции здешним раритетам как до луны, а потом он… Ро напугал меня до полусмерти.

— Напугал, говоришь? — Она заговорщически пихнула меня локтем в плечо: — И что было дальше?

— Нет тут никакой сенсации, любопытная ты упырица! Прекрати немедленно! — строго осадила я её.

Ей лучше было прикусить язычок, пока не поздно. Впрочем, винить подругу было глупо: она ведь и понятия не имела о моих чувствах к Хай Джинксу. Выложи я ей всё начистоту — она бы просто выпала в осадок. И имела бы полное право: для меня это было эпохальным событием, а я не могла разделить эту тайну даже с ней, потому что… да потому что поклялась хранить молчание. Я физически не могла произнести это вслух. Сказать вслух — значит признать реальность происходящего.

— Тогда почему щёки полыхают так, будто ты в печке сидела? — прищурилась она.

Я мгновенно прижала пальцы с идеальным маникюром к лицу:

— Заткнись! Это просто сухие румяна!

— Ну конечно, так я тебе и поверила, — протянула она с самодовольной миной, ни на йоту не сомневаясь, что в той чертовой библиотеке что-то да было.

Хотелось ли мне, чтобы там что-то произошло? Может быть? Сама не знаю.

Я украдкой бросила взгляд в сторону мужской половины, где парни сгрудились тесной кучкой, о чём-то переговариваясь.

Все остальные мужчины здесь щеголяли в строгих костюмах с утра до ночи. Но только не мой брат, и уж точно не Ро. Ромео выглядел просто сногсшибательно, пусть и одевался как задрот из театрального кружка в составе какой-нибудь эмо-группы. В этом сквозило своё очарование — в таком мрачно-дерзком, бунтарском ключе, бросающем вызов устоям, прямо как Роман Найт в борьбе против зловещей империи.

В том, как ему шёл этот тотальный чёрный цвет, было нечто до одури притягательное. Во мне проснулся дикий, неприличный порыв ухватиться пальцами за шнурки его капюшона и резко притянуть его к себе, и меня до бешенства злило, что я вообще способна испытывать подобные желания по отношению к нему.

— Ты просто невыносима, — бросила я Таллуле.

— Да брось… чем тебе не угодил Ро? Ты только глянь на него! — Мы обе без тени смущения повернулись в сторону мужской компании. — Густые тёмные волосы, эти ледяные синие глаза, в которых можно утонуть без оглядки, а его поджарое и при этом мощное тело сочится чистым сексом. Разве я не права?

— Если он такой идеальный, почему ты сама не идёшь с ним под венец на Хэллоуин? — съязвила я.

Таллула так оглушительно и театрально расхохоталась, что во всём холле и на террасе моментально повисла мёртвая тишина: гости дружно повернули головы в нашу сторону.

Я с силой вцепилась ей в плечо, разворачивая нас обеих обратно:

— Единственный мужчина, которого я люблю — это твой брат, — отчеканила она.

Я через плечо бросила последний, контрольный взгляд на Ромео. Его глаза уже были намертво прикованы ко мне; эти невыносимо манящие губы, которые так и хотелось поцеловать, и рост, на который впору карабкаться по верёвке.

Пять секунд… шесть… семь… восемь секунд непрерывного зрительного контакта, пока я первой не отвела взгляд. Подобные затяжные гляделки не сулили ничего хорошего: от них в моём животе стая бабочек неистово забилась о рёбра.

— Ну, в крайнем случае есть ещё Ванн. Он весьма хорош собой. Работает на стройках, вёл с Густавом кучу крупных проектов. Какая девушка откажется от рукастого мужика? — улыбнулась подруга. — А ещё есть Дерек из Доминиканы. Клянусь… его фото в словаре иллюстрирует определение «высокий, смуглый красавец».

— Спасибо, обойдусь. В наших семейных владениях рукастых мастеров хватает с головой: династии рабочих служат нам десятилетиями. — И это была чистая правда.

— Ладно, ладно, — отмахнулась она. — А как насчёт…

— Меня не интересует ни один парень из свиты жениха, — отрезала я, не дав ей договорить.

Таллула задумчиво взвесила мои слова:

— До меня дошли слухи, что Ро сейчас свободен, — выделила она интонацией.

— И что с того? — вскинулась я. — Ты часом не забыла про Антонио? Моя судьба предрешена. Я занята… ну, почти занята.