Холли с Таллулой сошлись благодаря книжному клубу пару лет назад. Меня туда не позвали, но исключительно потому, что мои вкусы в литературе находились на совершенно другом уровне, так что плевать. Они зачитывались преимущественно хоррорами и всякими остросюжетными романами, возможно, тёмной романтикой. Я же обожала исключительно исторические любовные романы, а уж книга «Снимая маску с моего светлого рыцаря» давно превратилась для меня в настоящую святыню. Любую критику в её адрес я воспринимала как личный плевок в душу, хотя Холли наверняка бы оценила этот шедевр — среди всей компании она казалась самым лучезарным солнышком. Я краем уха слышала, будто она проглатывает больше двух сотен книг за год, что звучало реально впечатляюще.

— И ты по доброй воле подписалась на эту пытку? — ужаснулась я. — Зачем?!

— Я обожаю ужастики в книгах и кино, но вот хоррор-парки всегда терпеть не могла. В общем, я здесь исключительно ради Таллулы. Уже даже потихоньку втягиваюсь, — призналась она со смущённой, милой улыбкой. — Погоди, ты что, впервые на таком мероприятии?

— Сильно заметно? — Я судорожно сделала пять глубоких вдохов и выдохов, пока толпа сзади подпирала нас, загоняя внутрь точно стадо овец. Ладони запорхали у лица, пытаясь сбить подступивший румянец паники.

— Держи, надень на руку мою счастливую радужную резинку от сглаза! Она меня всегда спасает, — предложила она, стягивая тканевый скранч со своего запястья и протягивая мне.

Я секунд пять сверлила её ошарашенным взглядом, после чего опустила глаза на тряпичное колечко. Неужели простая резинка для волос всерьёз способна уберечь меня от своры злобных клоунов, наводнивших парк и эту проклятую берлогу? Очень сомневаюсь. И всё же я приняла её жест: слепая вера в спасение всё лучше полного отчаяния.

— Спасибо, — пролепетала я, пока раскаты клоунского хохота становились всё громче и оглушительнее, а темнота разверстой пасти поглотила нас, стоило переступить порог.

— Не бойся, если станет совсем невмоготу, там по пути есть аварийные выходы. Ой, и берегись того верзилы-клоуна на ходулях!! — бросила она напоследок, растворяясь в полумраке и оставляя меня наедине с её резинкой.

Я ведь уже упоминала, насколько патологически ненавижу клоунов? Их жуткий грим, тряпьё, их… омерзительную ауру. От них мороз по коже драл! Ни один нормальный человек не способен лыбиться во весь рот с такой силой — даже моя Мами на такое не способна, а уж она была признанной чемпионкой по светским улыбкам.

Внутри меня мгновенно ослепили разноцветные вспышки стробоскопов, и я подумала… пожалуй, оно и к лучшему. Я была даже благодарна этой темноте перед глазами, скрывавшей от меня кошмар в виде свисающих бутафорских кишок и луж фальшивой крови. Вокруг клубился непроглядный дым, в котором я с трудом различала собственные хорошенькие туфельки.

— Твою ж!.. — взвизгнула я во всё горло, когда прямо из стены справа и слева одновременно выскочили две мерзкие аниматронные морды клоунов. Я терпеть не могла сквернословить, но в этой ситуации ругательство было вполне оправдано.

— Я вообще-то так не выгляжу! — закричала я на настоящего живого актёра-клоуна, который выскочил следом и принялся пародировать мои предсмертные позы оцепенения. Он звонко нажал на резиновую пищалку, и… скажем так, всё моё тело попросту онемело от ужаса: знаете то мерзкое чувство, когда отсидишь ногу? Вот только у меня отнялось вообще всё.

К тому моменту, как я миновала третью по счёту комнату, отчаянно прижимаясь к одной из подружек невесты, мой взгляд упёрся в самого исполинского клоуна, какого я только видела в кошмарах. Трёхметровый монстр с грохотом вылетел из ящика, как чертов попрыгунчик из табакерки, и на всей скорости понёсся прямо на меня!

Вот тут я уже завопила благим матом, припустив со всех ног в противоположную сторону! Всем телом впечатавшись в чёрную аварийную дверь под горящей красной табличкой «Выход», я буквально вывалилась наружу на спасительный ночной воздух. Но едва я набрала в грудь спасительную порцию кислорода, как из-за угла на меня вылетел очередной клоун. Рассудок окончательно отключился, и я бросилась наутёк во тьму. В следующую секунду мир перевернулся. Последнее, что я ощутила — как тонкая шпилька цепляется за сколотый край бетонной плиты. Огни парка закружились в диком калейдоскопе, я кубарем полетела вперёд, кувыркаясь по крутому склону прямо в лесную чащу, пока с глухим ударом не рухнула на дно грязного оврага. Раздался громкий, отчётливый треск. Шпилька моих Louboutin раскололась надвое, и я официально очутилась в самом страшном кошмаре своей жизни.

Глава 5

Ромео

Слышать истошные вопли вдалеке, пробираясь сквозь сырой ночной туман, давно стало моей привычной рутиной — тем самым спусковым крючком, щелчком которого я мгновенно оборачивался Хай Джинксом.

Толпы попадались самые разные: шумные компании друзей, одновременно ржавшие и визжавшие; подростки постарше, мёртвой хваткой цеплявшиеся за рукава родителей, но всё равно сиявшие от восторга; редкие одиночки, нацепившие на шею позорные ожерелья «НЕ ПУГАТЬ».

А ещё попадались стайки девчонок, пришедших исключительно ради острых ощущений: они визжали от восторга, а потом выпрашивали селфи с актёрами, показавшимися им «горячими». Таких просьб мне перепадало немало, но меня куда больше заводило подкрадываться и пугать тех, кто этого вообще не ожидал. Мне нравился сам нерв перформанса: драйв, чистый адреналин.