Опустившись за свободный столик, я поднял глаза на прикреплённое к нему маленькое зеркало с подсветкой. Мои тёмно-каштановые волнистые волосы длиной до мочек ушей лежали в живописном беспорядке, что идеально дополняло амплуа слетевшего с катушек клоуна. Татуировки, змеившиеся по предплечьям, едва заметно проступали из-под рукавов залитого бутафорской кровью лонгслива. Оставалось лишь нанести клоунский грим. Выходило слегка в духе Джокера, на которого я буквально молился в юности. Довольно дико — фанатеть по главному злодею, правда? Возможно, во мне просто кричал внутренний отщепенец, а возможно, я просто втайне надеялся однажды перестать быть вечной жертвой в собственной истории — пусть даже ради этого придётся самому переквалифицироваться в злодея.

Спустя полчаса я повернул голову вправо и влево, придирчиво оценивая готовый результат. Я потратил бессчётные часы на оттачивание этих штрихов, чувствуя, как мужчина, потерявший абсолютно всё, прямо на глазах перерождается в монстра, готового вернуть себе причитающееся силой.

— Кричи для меня, дорогая… — вкрадчиво прошептал я собственному отражению, сведя брови в зловещем, леденящем кровь изломе.

Завершив образ защитными щитками для слайдинга на коленях и бросив на себя последний беглый взгляд, я запер личные вещи в шкафчике и зашагал навстречу ночному парку.

Глава 3

Айви Джейд

Мы наконец-то мягко приземлились на частную асфальтированную полосу, принадлежавшую шато. Бен был лучшим пилотом на свете — куда круче того парня, который посадил самолёт на Гудзон, врезавшись в гуся. За деньги и правда можно купить абсолютно всё! Бен служил нашей семье десятилетиями и за всё это время не задел даже самого завалящего облачка.

Через своё прелестное иллюминаторное окошко я наблюдала, как целая бригада грузчиков выгружает мои косметички из багажного отсека джета. Накрасив губы блеском, я попросила одну из бортпроводниц спустить меня по трапу на ручках. В конце концов, я не имела права подвергать риску свои лодыжки — я же главная подружка невесты! Но это, видите ли, нарушало какие-то там «правила безопасности».

— Мы наконец-то на месте! Всё взаправду начинается! — провизжала Таллула, первой вылетая из салона. — Густав, ты только посмотри, как отсюда всё красиво! — кричала она на весь аэродром.

Ой, мои бедные уши.

Я-то наивно считала себя шумной и звонкоголосой, но тут подруга явно переплюнула меня по всем статьям.

Кошмар какой-то.

— Ого! ¡Qué hermoso! — протянула Мами. Я проследила за её взглядом, запрокинув голову вслед за ней: — Как же здесь красиво, михо.

Мами притворялась восхищённой исключительно ради того, чтобы Густав с Таллулой не чувствовали себя ущемлёнными — особенно Таллула. В нашей семье подобные замки исчислялись дюжинами, так что нас этим было трудно удивить, но не суть — вдруг ей и правда понравилось? Чудеса да и только.

— Нам что, реально придётся тащиться по всем этим лестничным пролётам? — простонала я, уставившись на поместье: само шато высилось на зелёном холме в окружении осенних деревьев с багряной и золотой листвой. Шею пришлось задрать куда сильнее, чем мне бы того хотелось.

Я успела заметить на лице Мами неподдельный ужас, но стоило ей повернуться к сыну, как безупречная дежурная улыбка тут же вернулась на место, будто её в жизни ничто не тревожило.

— Михо, а там есть лифт? — поинтересовалась она у моего брата, который уже успел уйти далеко вперёд. — Может, где-нибудь за углом или с торца?

— Вот именно. Серьёзно, Бен не может забросить нас наверх по воздуху? Очень сомневаюсь, что мои Louboutin обрадуются перспективе шагать по тысяче пролётов.

Густав выглядел предельно раздражённым, и это выбесило меня ещё сильнее — ему-то как раз и следовало возмущаться! С какой стати мой родной брат должен карабкаться по всем этим ступеням? Он вообще-то жених!

Да без разницы. Старший брат всегда был паршивой овцой в нашей семье. Вечно бунтовал и ни в какую не соглашался носить яркие, сочные цвета, которые подбирала для нас Мами. Ему лишь бы вырядиться во всё чёрное и зависать со своими длинноволосыми дружками. Папи, казалось, было абсолютно до лампочки, но да и когда ему было переживать, если он появлялся дома от силы процентов десять времени — и это ещё очень щедрая оценка, потому что я искренне его люблю.

— Айви Джейд, — начала Таллула. — Тут не тысяча пролётов, а от силы пятнадцать ступенек. Перестань ломать комедию, королева драмы, — рассмеялась она.

Я недовольно поджала губы:

— Мне обидно это слышать, Таллула. Я просто открыто выражаю свои чувства. Боже мой, — возмутилась я.

Густав тяжело вздохнул и закатил глаза:

— Пошли уже.