Хейс отложил ведомость и посмотрел на меня с некоторым сомнением.

— Подрядчики Компании сидят на своих местах по многу лет и расстаются с ними разве что в пользу ближайших родственников. — Он чуть заметно улыбнулся, что случалось с ним нечасто. — Впрочем, у меня имеется кузен, который несколько лет провел в Бенгалии и вернулся оттуда с печенью, испорченной мадерой, зато с весьма полезными знакомствами. Я ему напишу. А раз уж речь зашла о дальних плаваниях, стоит вспомнить и о Гудзоновой компании. Ее фактории стоят на берегах залива, куда корабли приходят всего раз в год. Провизию там запасают на всю зиму, а весной половину приходится закапывать в землю, поскольку есть ее уже невозможно.

— Вы говорите так, словно сами там бывали.

— Боже упаси! Один из пайщиков состоит в моем клубе и жалуется на это едва ли не за каждым обедом. — Хейс переплел пальцы на столе. — Кстати, о дальних краях. В газетах писали, будто вы собираетесь кормить русских.

— В газетах пишут много чего, милорд.

— Это не ответ, графиня.

— Боюсь, пока другого у меня нет. Петербург снаряжает кругосветную экспедицию, и граф Воронцов вел со мной переговоры о поставках провизии. Однако никаких соглашений мы не подписывали. Речь идет всего о двух кораблях и трех годах плавания, а вовсе не о снабжении русского флота.

— Газетчикам эту разницу не объяснишь.

— Я и не намерена ничего им объяснять. Тем более что, пока в Сити спорят о Мальте, с русскими заказами разумнее не торопиться.

Хейс согласно кивнул и некоторое время постукивал пальцем по столу, обдумывая услышанное.

— Тогда стоит обратить внимание на португальцев, — предложил он наконец. — С тех пор как Лиссабон снова открылся для наших судов, в клубе только о них и говорят. Все-таки старейший союзник Англии, графиня, нашему договору уже четыре сотни лет. Военный флот у них невелик, зато торговый весьма значителен, и большая его часть ходит в Бразилию. Два месяца туда, столько же обратно, а в тропиках провизия портится куда быстрее, чем в наших широтах.

Я задумалась, припоминая торговые связи, о которых не раз рассказывал мне брат. Если искать покупателей за пределами Англии, ограничиваться одной Португалией было бы неразумно.

— А что вы думаете о Гамбурге?

Хейс удивленно поднял бровь.

— О Гамбурге?

— Мой брат торгует еще и пенькой, милорд. Она поступает из России, но закупает он ее большей частью через гамбургских купцов. По его словам, у этих господ имеются конторы едва ли не в каждом балтийском порту, а если товар хорош и цена разумна, лишних вопросов они не задают. К тому же Гамбург — вольный город, и его купцам совершенно безразлично, кто у кого отобрал Мальту, пока торговля приносит прибыль.

— Вы опять ухитряетесь превратить неприятность в выгодное предприятие, графиня. — Хейс поднялся и взял со стула перчатки. — Что ж, я напишу кузену и расспрошу знакомых о португальцах, а вы обратитесь к брату.

Когда дверь за ним закрылась, Мэри, все это время прилежно занимавшаяся книгами, наконец подняла голову.

— Миледи, а португальцы едят сушеную капусту?

— Узнаем, Мэри. Если не едят, научим.

В субботу мы выехали из Лондона рано утром. Когда я спустилась к карете, Норт уже стоял на крыльце с подвязанной к груди рукой и хмуро наблюдал за тем, как Дик проверяет упряжь. Мэри держалась рядом, готовая остановить его, если он вдруг решит спуститься по ступеням, а миссис Грант в очередной раз допытывалась у Джейн, достаточно ли пледов уложено в карету.

— Ехать будем не через Эппинг, миледи, — сообщил Дик, помогая мне подняться на подножку. — Пойдем через Уэр и Ройстон, оттуда на Ньюмаркет. Крюк миль в пятнадцать, зато дорога спокойнее.

Я одобрила его решение, тем более что после недавних событий в Эппингском лесу сама предпочла бы туда не возвращаться. Едва карета тронулась, Джейн прислонилась к стенке и задремала. Я же продолжала смотреть в окно, наблюдая, как за нами остаются лондонские улицы, дома становятся ниже, уступая место огородам и кирпичным заводам, а затем и вовсе исчезают за придорожными деревьями.

Поездка в Лондон оказалась плодотворной. Сент-Винсент согласился на двухлетний договор, пусть и с неприятным снижением цены, зато Мюррей, если верить Эшворту, собирался приехать в июле, а значит, мои планы относительно производства в Норфолке понемногу приобретали реальные очертания. Хейс обещал написать кузену, мне же предстояло обратиться к Эдварду и попросить его связаться с гамбургскими купцами.

Постепенно мысли мои вернулись к Дэвиду Эрскину. Человека, успевшего причинить моей семье столько зла, не стало, и теперь тому, кто за ним стоял, придется искать другого исполнителя. На это потребуется время, которым мне следовало воспользоваться прежде, чем противник успеет оправиться от потери. А значит, пора было пустить слух о ничейных складах.