— От кредиторов или к мужчине. Мой покойный Уилкс говорил, что в Кале англичан больше, чем в Дувре, и половина из них должна другой половине. А для мужчины Уэстморленд, пожалуй, уже немолода, хотя я не возьмусь утверждать наверняка. — Она поправила съехавшую кружевную манжету и, немного подумав, продолжила: — Есть, правда, и третья причина. Иногда уезжают от того, кто опаснее любых кредиторов. Хм… у Сефтонов в Дувре гостит племянница, и эта девица не пропускает ни одного пакетбота. Я ей напишу. Не о графине, разумеется, а о шляпках. О графине она расскажет сама.

Леди Уилкс посидела еще немного и, взглянув на каминные часы, поднялась.

— Простите, дорогая, я обещала мисс Фрейзер просмотреть с ней список белья для лечебного дома. Если я опоздаю, она станет безукоризненно вежлива со мной до самого ужина, а этого я не перенесу.

Она поцеловала меня в щеку, кивнула Артуру и вышла, плотно притворив за собой дверь. Ни Шарлотта, ни список белья именно сейчас в ней не нуждались. Леди Уилкс всегда умела уйти вовремя.

Артур проводил ее взглядом и повернулся ко мне.

— Ну, а теперь расскажите мне то, о чем вы не писали.

— Письмо принца Уэльского — подделка. Я показала его Кларенсу. Печать, по его словам, от настоящей не отличить, а вот руку он не признал. Сказал, что это не почерк брата и не почерк Мак-Магона. А когда письмо отправили, его высочество уже несколько дней как был в Брайтоне.

— И кто, по-вашему, мог это сделать?

— Кларенс полагает, что это могла быть любая из дам, которые не вернули принцу его письма. Когда принц расставался с очередной возлюбленной, его секретарь сам ездил забирать письма, но две дамы так и не вернули. Одна из них леди Джерси.

— Знаете, Катрин, однажды я тоже подделал печать, — вдруг признался Артур.

— Вы?

— Я был совсем молод и проиграл в карты двести фунтов. Денег у меня, разумеется, не было, а человек, которому я задолжал, ждать не собирался. — Артур усмехнулся. — Отец держал свой перстень в кабинете, в шкатулке, ключ от которой носил на часовой цепочке. Зато у меня сохранилось несколько его писем с превосходными оттисками. Я отправился к граверу в Норидж, заплатил гинею за новую печатку и написал отцовскому банкиру распоряжение выдать предъявителю эту сумму.

— И что же?

— Отец имел привычку пересчитывать каждый пенни. Когда из банка пришел очередной отчет, он обнаружил пропажу и немедленно потребовал меня к себе. Разговор продолжался четверть часа, а последствия я ощущал до самого Рождества. — Артур покачал головой. — Так что поверьте моему опыту, Катрин: подделать печать нетрудно. Гораздо труднее добиться, чтобы никто впоследствии не вздумал проверить счета.

Я улыбнулась, представив юного Артура перед разгневанным отцом, но Артур уже вернулся к делу.

— Что произошло в Эппинге и почему вы хромаете.

Начать оказалось легче, чем я ожидала. Я рассказала о трактире «Корона», о Дэвиде Эрскине, который подсел к нашему столу и о том, что случилось на лесной дороге. Говорила я спокойно и по порядку, как, вероятно, докладывал бы Дик, и Артур слушал не перебивая, только однажды переспросил, сколько их было.

— Бен предал нас, милорд. Не знаю, за сколько и с какого времени, но он стрелял в Норта. Возьми Бен чуть левее… — Я перевела дыхание. — Норт в Лондоне. Рана заживает, Мэри и миссис Грант не дают ему вставать, а он спорит с обеими с утра до вечера, так что, полагаю, скоро поправится. Бена Дик похоронил в лесу. Никто не должен связать его с нами. Слуга взял расчет, уехал, и больше о нем никто не слышал. Пропал и пропал.

— А Дэвид?

— Дэвид…

Я запнулась. До сих пор я рассказывала о том, что видела, а теперь предстояло рассказать о том, что сделала сама.

— Он стоял всего в нескольких шагах от меня. Я выстрелила. Дик стрелял одновременно со мной, из-за деревьев, и я так и не спросила, чья пуля попала первой. Но я стреляла, Артур. И если бы Дик не успел, все равно выстрелила бы.

Артур не ответил. Пальцы его левой руки крепче сжали набалдашник трости, костяшки побелели. Несколько мгновений в кабинете было слышно только, как тикают часы на каминной полке.

— Он целился в вас?

— Да.

— Тогда вы поступили так, как поступил бы любой мужчина в этом доме, окажись он на вашем месте. — Артур поднялся, опираясь на трость, и подошел к окну. — Только, полагаю, быстрее.

Некоторое время он смотрел в сад.

— Джейн? — спросил он, не оборачиваясь.

— Если бы не она… Это она незаметно передала мне пистолет.

— Ей нужно что-нибудь подарить. Только не шаль и не ленты, их на Рождество получает каждая горничная в Англии. Придумайте сами, вы лучше знаете, что ей понравится. — Артур повернулся от окна. — Что с телами?

— Дэвида и его спутника мы оставили на дороге. Дик забрал все, что нашел у них в карманах, прихватил пистолеты, а лошадей отогнал в лес. Мы надеялись, что случившееся примут за нападение разбойников. Бумаги из седельных сумок он прикопал в приметном месте. Везти с собой то, что могло нас выдать, мы не решились.