Глава 4

Миссис Палмер приехала в одиннадцатом часу, причем в наемном экипаже, хотя, насколько мне было известно, располагала собственной каретой. Я обратила на это внимание еще из окна, прежде чем спуститься в гостиную, куда миссис Грант проводила гостью.

Миссис Палмер встретила меня стоя и даже после приглашения не сразу решилась занять предложенное кресло. При дневном свете она выглядела заметно старше, чем накануне. Возле губ обозначились глубокие складки, а в движениях появилась не свойственная ей прежде скованность. Усевшись наконец, она положила ридикюль на колени и обхватила его обеими руками, даже не подумав снять перчатки.

— Благодарю, что согласились меня принять, графиня. Понимаю, мой визит несколько необычен. Еще вчера мы виделись в обществе, а сегодня я явилась одна, без приглашения, да еще в такой ранний час. Надеюсь, я не слишком вас побеспокоила?

— Нисколько, миссис Палмер. Не желаете чаю?

— Нет, благодарю. — Она помедлила, взглянула на приготовленный чайный прибор и добавила: — Впрочем, пожалуй, не откажусь.

Пока я разливала чай, гостья с преувеличенным вниманием рассматривала бронзовые часы на каминной полке и стоявшую рядом фарфоровую статуэтку. Я не стала торопить ее с разговором, полагая, что раз уж миссис Палмер решилась приехать, то рано или поздно сама заговорит о том, что ее тревожит. Она приняла чашку, поблагодарила, но вместо того, чтобы пить, поставила ее на блюдце.

— Вчера леди Брукс обмолвилась, что многие дамы теперь поглядывают в вашу сторону, — начала она наконец. — Боюсь, наша дорогая Брукс порой говорит больше, чем следует, однако на этот раз она выразила мнение не только свое. Кружок графини Уэстморленд существует уже двенадцать лет, и за это время мы привыкли к нашим собраниям гораздо сильнее, чем сами предполагали. Конечно, некоторые приезжали исключительно ради светских новостей, но для других эти встречи имели куда большее значение. Мы всегда знали, какие перемены ожидаются в обществе, кто испытывает денежные затруднения и какие семейные союзы готовятся. Теперь же, когда собрания прекратились, многие чувствуют себя совершенно отрезанными от происходящего. Поверьте, графиня, в Лондоне это весьма неудобное положение.

— И вы полагаете, что я могла бы занять место графини Уэстморленд?

— Я полагаю, что вам стоило бы об этом подумать, — мягко поправила миссис Палмер. — Разумеется, пока вы соблюдаете траур, принимать у себя общество было бы неуместно. Но никто ведь не запрещает вам навещать знакомых дам. У меня достаточно просторная гостиная, и, если вы сочтете возможным иногда приезжать ко мне на чай, остальные охотно последуют вашему примеру.

— А как же леди Олдридж? Насколько помню, она и сама не прочь принимать наш кружок.

— Леди Олдридж, несомненно, сочтет себя оскорбленной, — неожиданно резко ответила гостья. — Но, уверяю вас, она нашла бы для этого повод при любом решении. Зато леди Брукс будет совершенно счастлива. Ей уже не терпится снова собрать всех вместе.

Я невольно улыбнулась, представив леди Брукс во главе возрожденного кружка. Однако предложение действительно заслуживало внимания. Собрания графини Уэстморленд давали возможность узнавать многое из того, что никогда не попадало в газеты. Но принимать на себя обязанности хозяйки, пусть даже неофициальной, я пока не собиралась.

— Вы позволите мне подумать, миссис Палмер? Боюсь, сейчас у меня слишком много других забот, чтобы обещать что-либо определенное.

— Разумеется, графиня. Я и не рассчитывала получить ответ немедленно.

Она наконец пригубила чай, но почти сразу поставила чашку обратно, оглянулась на дверь и, убедившись, что та плотно закрыта, придвинулась ближе.

— Собственно, я приехала не только ради этого. О нашем кружке можно было бы поговорить и в письме, но есть обстоятельство, которое я предпочла бы обсудить лично. — Она понизила голос. — Вчера леди Брукс рассказывала о болезни графини Уэстморленд. Она искренне верит, что та страдает мигренями. Между тем графини уже несколько месяцев нет в городе.

— Как это нет? — Я отставила свою чашку.

— Графиня уехала еще в апреле, причем сделала это ночью и взяла с собой только камеристку. Слугам объявили, будто она отправляется в Брайтон принимать морские купания, а всем посетителям велели говорить о мигренях. Дом оставили на попечение дворецкого, приказав держать шторы задернутыми, чтобы никому не пришло в голову любопытствовать.

— Но откуда вам все это известно?

— Моя горничная дружна с одной из служанок графини. Они вместе ходят к ранней службе и, разумеется, делятся новостями. Сначала я не придала услышанному особого значения. Мало ли по каким причинам дама может пожелать уехать из Лондона без лишнего шума? Однако потом выяснилась одна любопытная подробность.

Я подождала, пока миссис Палмер соберется с мыслями.