— Ничего, миледи, — хором ответили оба с такой невинностью, что сомнений у меня не осталось: смешное там определенно было. Решив выяснить это позже, я направилась к кабинету.

Артур был не один. Леди Уилкс сидела в кресле у окна и, судя по тому, как оба замолчали при моем появлении, ждали они меня с одинаковым нетерпением. Я устроилась на диване, и Артур, выждав приличия ради минуту-другую, поинтересовался:

— Итак, Сент-Винсент. Все так же убежден, что Англию спасет экономия на солонине?

О Сент-Винсенте, Хейсе и банке я рассказала коротко, тем более что большую часть Артур знал из моих писем. Леди Уилкс слушала вполуха до тех пор, пока я не упомянула о визите леди Хартфилд.

— С ней были Брукс и Палмер. А на следующий день миссис Палмер приехала ко мне одна и предложила собирать кружок графини Уэстморленд у нее. Пока я в трауре, о приемах не может быть и речи, но, если я стану бывать у миссис Палмер на чае, остальные последуют за мной.

— Палмер, — протянула леди Уилкс. — Ну разумеется, Палмер. Я так и знала, что она сообразит первой.

— Почему?

— Потому что из всего кружка у нее одной голова служит не только подставкой для шляпки. Брукс, к примеру, носит на шляпке столько перьев, что под ними не осталось места ни для единой мысли. Добрая душа, но рассказать ей что-нибудь по секрету — все равно что напечатать в «Морнинг пост», только быстрее и бесплатно.

Она бросила выразительный взгляд на графин, стоявший на столике у камина. Артур, не говоря ни слова, налил ей мадеры, помедлил над вторым бокалом и с видимым сожалением отставил графин в сторону.

— Олдридж, разумеется, оскорбится, — продолжила леди Уилкс, пригубив вино. — Она оскорбляется так же исправно, как иные ходят к причастию, и с тем же чувством исполненного долга. Леди Чатэм поедет туда, где больше услышит, а услышав, перескажет вдвое больше, так что Палмер следовало бы брать с нее плату, как за подписку на газету.

— Я избегаю леди Чатэм с тех пор, как узнал от нее о собственной помолвке, — заметил Артур.

— Помнится, вы тогда все-таки женились, милорд.

— Из вежливости. Не мог же я выставить даму лгуньей.

Леди Уилкс фыркнула и поставила бокал.

— Что до прочих, то Мортон будет ждать, куда поедут остальные, и явится последней, чтобы потом говорить, будто ее долго упрашивали. А миссис Тревор вообще не заметит перемены. Она за двенадцать лет так и не поняла, зачем ездит к Уэстморленд, и ездила исключительно потому, что ее карету там знали лакеи. Ну а миссис Фицпатрик будет ездить к Палмер, к вам или к самому дьяволу, если там подадут миндальные пирожные. Признаться, это самый честный мотив во всем кружке.

— А леди Хартфилд?

— Хартфилд старше нас всех, вместе взятых, и давно ничего не боится. Она приезжает спать в чужих креслах и говорить то, что думает. Я ей завидую.

Артур откинулся на спинку кресла и посмотрел на леди Уилкс с откровенным восхищением.

— Узнаю леди Уилкс. Всю неделю вы были кроткой, как голубица, обыгрывали меня в вист без единого язвительного слова, и я уже начал опасаться за ваше здоровье.

— Я берегла яд, милорд. Его у меня не так много, чтобы расходовать на старых генералов.

— Так что же вы мне посоветуете? — вмешалась я, пока они не увлеклись.

— Соглашайтесь, дорогая. Но не спешите. Пусть Палмер подождет ответа, а остальные поволнуются, примете вы приглашение или нет. Чем дольше они будут гадать, тем дороже покажется ваше согласие. И ни в коем случае не дайте им решить, будто вы рветесь на место Уэстморленд. Пусть попросят. Не единожды.

— Кстати, о графине Уэстморленд. Ее нет в Лондоне. Она уехала еще в апреле, ночью, а слугам велено говорить о мигренях и держать шторы задернутыми. Леди Джерси между тем раз в неделю приезжает в пустой дом и проводит там по два часа, чтобы, видимо, все думали, будто она навещает больную мать.

— И вы говорите мне об этом только сейчас? Вы просидели в гостиной добрых полчаса, слушали, как ваш муж жалуется на чугун, и ни словом не обмолвились. Откуда вы это знаете?

— От человека, которому я обещала молчать.

— Палмер. — Заметив мой взгляд, она махнула рукой. — Нет-нет, не отвечайте, я ничего не слышала. Значит, я была права. Помните, я говорила вам весной, что хуже всего будет, если она окажется совершенно здорова? Куда она уехала?

— Кучер отвез ее на почтовую станцию на Дуврской дороге. Там ждала карета без гербов. Дальше никто ничего не знает.

— Дуврская дорога. — Леди Уилкс постучала пальцем по подлокотнику. — Этой весной по ней в Париж уехала половина Лондона. Каждая вторая дама из моих знакомых мечтает взглянуть на Бонапарта хотя бы издали и купить там шляпку. Но в Париж нынче ездят открыто, дорогая, с гербами на дверцах и с объявлением в газете. Ночью и в чужой карете уезжают по другим причинам.

— По каким же? — осведомился Артур.