— Если позволите совет, миледи. Кто бы ни запечатал это письмо, он знал, что делает. Я бы на вашем месте не показывал его никому, кому не доверяете так, как себе.

— Я показала его вам.

— Это я и имел в виду, миледи, — серьезно ответил Финч и, поклонившись, вышел.

Ужинала я одна, в малой столовой. Миссис Грант подала баранью котлету и пирог с почками, немного постояла у двери, словно желая убедиться, что я не собираюсь опять ограничиться чашкой чая, и лишь после этого удалилась. Пирог был превосходный, с румяной корочкой и сочной начинкой, но я почти не замечала вкуса, поскольку мысли упорно возвращались к разговору с Финчем.

Банк на Флит-стрит, принадлежащий леди Джерси, многое объяснял. Тому, кто знает, сколько и кому должна половина Лондона, нет нужды никого подкупать. Достаточно вовремя напомнить о долге. Газетчику из «Морнинг пост», который пишет то, что ему подскажут, или чиновнику, который кладет бумаги на стол Сент-Винсенту. Да и мастер, умеющий снять слепок с чужой печати, наверняка тоже кому-нибудь должен.

Ужин тем временем совсем остыл. Я отодвинула тарелку и велела позвать Дика в кабинет.

Он появился спустя несколько минут, на ходу вытирая руки полотенцем, и остановился у двери.

— Звали, миледи?

— Да, проходи, садись. Скажи, те люди, которых ты вызвал в Норфолк, уже добрались до Хавершема?

— Должны были уже добраться, миледи. Четверо. Я велел им остановиться в ближайшей к Хавершему деревне и дожидаться нашего приезда. Троих я знаю еще с Египта, а четвертый служил со мной в Ирландии. За всех ручаюсь, миледи, люди надежные.

— Бена ты тоже знал не первый год.

Дик умолк и медленно скрутил полотенце в тугой жгут. Я сразу пожалела о своей резкости: он и без того тяжело переживал предательство человека, которого считал товарищем.

— Я не тебя упрекаю, Дик, — сказала я мягче. — Но ведь вы с Беном много лет служили вместе. Ты сам рассказывал, что он не раз прикрывал тебе спину и ты доверял ему собственную жизнь. А потом выяснилось, что и этого недостаточно, чтобы знать человека по-настоящему. Поэтому я прошу тебя проверить всех, кто теперь поступает к нам на службу, даже если вы вместе прошли не одну кампанию.

— Понял, миледи, — пообещал Дик.

— Вот и хорошо. К тому же со дня на день в Хавершем должен прибыть мистер Хэрроу, человек его высочества, со своими морскими пехотинцами. — Я взглянула в окно, за которым уже догорал закат. — Думаю, и нам пора возвращаться домой.

— А Норт, миледи?

— Норт останется с Мэри, пока ему не снимут швы. После такой раны трясти его по дорогам еще рано.

Дик кивнул и, получив разрешение, вышел. Я еще некоторое время просидела за столом, перебирая письма, но сосредоточиться на них так и не сумела, поэтому убрала бумаги и спустилась проведать Норта.

К вечеру жар у него окончательно спал. Когда я вошла в каморку, он сидел в постели, опираясь спиной на подушки, а Мэри как раз меняла повязку. Раненая рука была прижата к груди и поддерживалась перевязью, лицо заметно осунулось за последние дни, зато взгляд стал ясным. При моем появлении Норт попытался выпрямиться, чем немедленно заслужил недовольный взгляд Мэри.

— Не вставай, — сказала я. — Как плечо?

— Лучше, миледи. Мэри говорит, рана чистая.

— Чистая, — подтвердила она, закрепляя бинт. — И заживает хорошо. Если он перестанет вскакивать всякий раз, как кто-нибудь входит, через неделю можно будет снимать швы.

Норт покосился на нее, но спорить не решился. Дождавшись, пока Мэри соберет старые бинты и выйдет, он поднял на меня глаза.

— Дик сказал, вы едете в Хавершем.

— В субботу, если Финч успеет с бумагами.

— А я, миледи?

— А ты останешься здесь, пока Мэри не позволит тебе сесть в седло.

— Через неделю позволит.

— Через две.

— Полторы, — пробурчал он, явно рассчитывая сторговаться.

— Посмотрим, — донеслось из кухни.

Норт усмехнулся. Я пожелала ему спокойной ночи и поднялась к себе.

Джейн уже приготовила горячую воду, а на столике возле кровати лежала записка, которой днем там еще не было.

— Принесли с полчаса назад, миледи, — пояснила она, заметив мой взгляд.

Я развернула небольшой листок. Почерк был мелкий, аккуратный, с почти одинаковыми буквами.

«Если графиня позволит, я заеду завтра одна. Э. Палмер».

Значит, мне не показалось, что миссис Палмер хотела что-то сказать перед уходом. Интересно, о чем она не решилась заговорить в присутствии своих спутниц? Я положила записку на столик, решив утром предупредить миссис Грант, чтобы гостью приняли, когда бы та ни приехала, и повернулась к Джейн, которая уже приготовилась помочь мне раздеться.

Пока Джейн расстегивала мне платье и вынимала шпильки из волос, я продолжала обдумывать все, что узнала за сегодняшний день. Пыталась восстановить разговор с леди Хартфилд и вспомнить, не упустила ли какой-нибудь важной подробности, но усталость мешала сосредоточиться. А когда Джейн закончила и я наконец добралась до постели, то уснула, едва коснувшись головой подушки.