— Передайте Хавершему, что осенью я его жду. И пусть непременно привезет мальчика. — Она неожиданно крепко сжала мой локоть своими маленькими пальцами и, понизив голос настолько, насколько вообще была способна, добавила: — А еще, дорогая, не верьте ни единому слову из того, что здесь сегодня наговорили. Кроме моих, разумеется.

Я с трудом удержалась от улыбки и пообещала передать Артуру ее приглашение.

Леди Брукс, проходя мимо, успела шепнуть, что с удовольствием навестит меня еще раз, если я позволю. Миссис Палмер ограничилась сдержанным реверансом, однако уже в дверях обернулась, словно собиралась что-то сказать. Я остановилась, ожидая, но снизу раздался нетерпеливый голос леди Хартфилд, требовавшей немедленно подать ей руку, и миссис Палмер поспешила следом за остальными.

Проводив гостей, я вернулась в гостиную и подошла к окну. Лакей как раз помогал леди Хартфилд устроиться в карете, пока леди Брукс поправляла примятые перья на шляпке, а миссис Палмер дожидалась своей очереди у подножки, то и дело поглядывая на наши окна. Когда все трое наконец расселись, лакей захлопнул дверцу, и экипаж покатил по Кинг-стрит.

Около пяти приехал Финч, с привычным портфелем под мышкой и озабоченной складкой между бровей. Едва мы устроились в кабинете, он достал бумаги, присланные утром Бейтсом, и разложил их передо мной.

— Новый договор с Адмиралтейством, миледи. Я уже ознакомился с условиями, но хотел бы обсудить один пункт.

Я пробежала глазами знакомые строки. Снижение цены на четверть, срок действия два года, право Адмиралтейства направлять своих представителей на производство в Саутуорке в любое время и без предварительного уведомления. Все в точности так, как мы договорились с Сент-Винсентом.

— Четверть я еще могу понять, — продолжил Финч, дождавшись, пока я дочитаю. — Мир есть мир, и рано или поздно нам все равно пришлось бы уступить. Двухлетний срок даже лучше, чем я надеялся. Но вот это… — Он указал на последний пункт. — Неограниченный доступ в цеха и к книгам? Вы представляете, сколько неудобств нам может доставить такой проверяющий?

— Пусть проверяет, мистер Финч. Нам нечего скрывать.

— Скрывать, возможно, и нечего, — проворчал он. — Однако человек, которому позволено являться без приглашения и заглядывать куда вздумается, рано или поздно непременно к чему-нибудь придерется. Хотя бы для того, чтобы оправдать свое жалованье.

— Сент-Винсент привык полагаться на собственные глаза и на донесения людей, которым доверяет. Если его представитель убедится, что мы поставляем именно то мясо, за которое получаем деньги, у милорда будет меньше причин сомневаться в нас. По-моему, это куда выгоднее, чем каждый квартал доказывать, что я не обкрадываю казну.

Финч недовольно поджал губы, придвинул чернильницу и принялся за бумаги. Следующий час мы провели над условиями договора. В двух местах, касавшихся порядка приемки товара, он предложил уточнить формулировки, чтобы впоследствии у ведомства не возникло возможности толковать их в свою пользу. Я согласилась, и мы условились, что в пятницу он отвезет окончательный вариант в Сомерсет-хаус и подпишет от моего имени.

Закончив с поправками, Финч аккуратно собрал листы, но убирать их в портфель не спешил.

— Скажите, миледи, после статьи в «Морнинг пост», его светлость не спрашивал вас о русских?

— Спросил.

— Так я и думал. — Финч снял очки и потер переносицу. — В Сити сейчас только и разговоров, что о Мальте. Банковские клерки спорят, в конторах на Ломбард-стрит заключают пари, выведем мы войска с острова или нет. По мирному договору, насколько мне известно, Мальту должны вернуть рыцарскому ордену, а Россия входит в число держав, которые за этим присматривают. Покойный император Павел ведь даже был у них великим магистром, вот в Петербурге и считают, что имеют на остров особые права. Русские требуют исполнения договора, а наши с уходом не торопятся. Я, конечно, не берусь судить о делах министров, миледи, но когда о русских спорят в каждой кофейне, человеку, который ведет с ними торговлю, лучше лишний раз не привлекать к себе внимания.

— Но я собираюсь поставлять продовольствие для их экспедиции, мистер Финч, а не снабжать русскую эскадру в Средиземном море.

— Боюсь, газетчиков подобные различия мало занимают. Да и в палате общин найдутся люди, которые предпочтут их не замечать.

— И что же вы предлагаете? Отказаться от русских?

— Ни в коем случае! — Финч даже выпрямился в кресле. — Теперь это было бы худшим из возможных решений. Отказ немедленно сочтут признанием, что сделка действительно заслуживает осуждения. К тому же контракт выгодный, и я не вижу причин от него отказываться.

Он снова надел очки, поправил бумаги и после небольшого раздумья добавил: