— К счастью, русские расплачиваются с нами не золотом, а железом. Золото в таком случае осталось бы за границей, тогда как железо поступает в Англию, и любой заводчик в Бирмингеме подтвердит, что в этом нет ничего предосудительного. Если кто-нибудь в палате общин вздумает спросить, кого именно кормит графиня Хавершем, я сумею подготовить ответ, после которого спрашивавший пожалеет о своем любопытстве. Хотя, признаться, предпочел бы, чтобы до этого не дошло.

— Я тоже, мистер Финч, — согласилась я.

Он уже собирался убрать бумаги в портфель, когда я вспомнила о конверте. Достав его из ящика, я положила перед Финчем письмо с тремя перьями.

— Мистер Финч, вы много лет служили в Докторс-Коммонс. Скажите, вам приходилось сталкиваться с поддельными печатями?

— Приходилось, миледи, и чаще, чем хотелось бы. — Он взял конверт, поднес к свету сломанную сургучную печать и внимательно осмотрел ее. — А что именно вас интересует?

— Можно ли изготовить такую печать, ни разу не держа в руках саму печатку?

— Разумеется. Для этого достаточно иметь хороший оттиск. Берут письмо с неповрежденным сургучом, снимают слепок при помощи мякиша белого хлеба или гипса, а затем по нему изготавливают новую печатку. Умелому мастеру хватит одного вечера.

— И отличить подделку невозможно?

— С первого взгляда едва ли. — Финч еще раз посмотрел на сургуч, прежде чем отложить конверт. — Помнится, лет пять назад в Докторс-Коммонс разбирали завещание одного торговца из Чипсайда. Наследники утверждали, что покойный никогда не снимал своего перстня и даже похоронен был с ним. Между тем на завещании стояла его печать, совершенно такая же, как на прежних документах. Сын клялся, что отец подписал бумагу в его присутствии, и доказать обман удалось лишь по счастливой случайности. На старом счете, с которого мошенники сняли слепок, в сургуч попал волосок. Он отпечатался и на подделке, тоненькой полоской, которую сперва приняли за царапину.

— Значит, человек, изготовивший эту печать, мог никогда не держать в руках печатку его высочества?

— Вполне мог, миледи. Ему достаточно было получить хотя бы одно письмо от его высочества, а лучше несколько, чтобы выбрать самый четкий оттиск. Впрочем, подобными вещами занимаются и на почте, причем совершенно официально. В Секретной канцелярии умеют вскрывать письма и запечатывать их заново так искусно, что адресат ничего не замечает. Один стряпчий, прежде служивший там, рассказывал мне, будто у них хранится целый шкаф с чужими печатками. Не меньше сотни, если ему верить.

— У меня к вам есть еще одно дело, мистер Финч.

— Слушаю вас, миледи.

— Мне необходимо выяснить, где держит свои деньги леди Джерси. Каким банком пользуется, через каких поверенных ведет дела и имеются ли у нее долги.

— Долги? — Финч взглянул на меня поверх очков. — Миледи, леди Джерси не держит деньги в банке. Леди Джерси сама банк.

— Не понимаю вас.

— «Чайлд и компания», на Флит-стрит, возле самого Темпл-бара. Один из старейших банков Лондона. Покойный мистер Роберт Чайлд приходился ее матери отцом. Когда его дочь сбежала в Гретна-Грин с лордом Уэстморлендом, старик пришел в такую ярость, что решил не оставлять банк ни дочери, ни зятю. Вместо этого он завещал его их будущему ребенку. А ребенком, как вы понимаете, оказалась нынешняя леди Джерси.

— Вы хотите сказать, что банк принадлежит ей?

— Именно так, миледи. Причем, насколько мне известно, она не ограничивается получением доходов. Говорят, сама просматривает книги, вмешивается в дела и спорит с управляющими не хуже любого банковского партнера. В Сити над этим посмеиваются, но весьма осторожно. Многие из тех, кто позволяет себе шутки на ее счет, должны ей деньги.

Я смотрела на Финча, а сама уже вспоминала совсем другие разговоры. Лорд Ярмут, заложивший собственный особняк. Его приятели, которые теперь поправляли здоровье кто в Париже, кто на водах, а кто, подобно его высочеству, на Гибралтаре. Влиятельные люди с громкими именами, обширными связями и почти пустыми карманами.

А еще был салон графини Уэстморленд, где каждые две недели собиралось избранное общество и где о финансовых затруднениях пэров знали порой раньше, чем их собственные управляющие. Теперь мне стало гораздо понятнее, откуда могли поступать эти сведения…

Финч деликатно кашлянул, и я спохватилась, что молчу уже довольно долго.

— И последнее, мистер Финч. В Англию прибыли русские, среди них есть некто Северин. Молодой, светловолосый, служит при делегации секретарем. Мне нужно знать, бывал ли он в Англии прежде.

— Русский? — Финч хмыкнул. — Всякий иностранец, сходя на берег, обязан заявить о себе, и в Иностранной конторе его записывают в книгу. Там служит один клерк, которому я когда-то помог с наследством его тетки. Если ваш Северин приезжал в Англию раньше, хоть раз, это можно найти.

— Если приезжал, узнайте, где он жил и у кого бывал.

— Это займет время. Недели две, а если делать осторожно, то и три.

— Делайте осторожно.

Финч поднялся и взял портфель, но у двери помедлил.