— Тогда вы знаете и то, во что обходятся две тысячи шестьсот бочек, выброшенных за борт. Моих мешков за борт не выбросили ни одного. Это первое. А второе — мой паек весит вчетверо меньше солонины на тот же срок. Значит, в трюме остается место для воды и пороха, и корабль может дольше оставаться в море. Вы держали эскадру у Бреста всю позапрошлую зиму, милорд. Весь Лондон говорил тогда, что ваши корабли месяцами не заходили в Торбей. Сколько стоила вам каждая неделя, которую приходилось тратить на то, чтобы вернуться за провиантом?

Сент-Винсент не спешил отвечать. Его пальцы лежали на моем договоре, и я заметила, как указательный мерно постукивает по краю листа.

— Тогда шла война, — произнес он наконец.

— Корабли, что остались в строю, едят и в мирное время, милорд. И матросы на них болеют цингой так же, как во время войны. Спросите судовых лекарей, на каких кораблях ее было меньше.

— Я спрашивал.

Он произнес это без прежней резкости и отодвинул договор в сторону.

— Чего вы хотите?

— Я не прошу военной цены. Я прошу цену, которой стоит мой паек. Снизим на пятую часть. Договор на два года вместо одного, чтобы мне не приходилось каждую осень гадать, понадобятся ли мои склады. И ваш человек в любой день и в любой час может приехать в Саутуорк, посмотреть книги и печи, вскрыть любой мешок на складе. Без предупреждения.

Последнее предложение заинтересовало его заметно больше остальных. Сент-Винсент поднял на меня свои маленькие светлые глаза и впервые посмотрел так, как смотрят на собеседника, а не на просителя.

— Без предупреждения?

— Без.

— На треть, и проверка остается.

— На пятую часть, милорд. Если снизить на треть, мне придется экономить на мясе. Ваш человек найдет это при первом же визите, и вы расторгнете договор с полным на то правом.

Кларенс издал звук, похожий на сдавленный кашель, и отвернулся к окну. Бейтс наконец отыскал платок и вытер лоб, а Сент-Винсент продолжал смотреть на меня, словно решал, действительно ли я настолько упряма или просто плохо считаю. Затем придвинул к себе чистый лист и обмакнул перо.

— На четверть, — проговорил он, уже начиная писать. — На два года. И проверка. Это последнее мое слово, графиня. Если оно вас не устраивает, договор будет расторгнут, как я сказал.

Я быстро прикинула в уме, во что обойдется четверть. Прибыль, конечно, уменьшалась, зато двухлетний договор позволял не останавливать производство и не искать покупателей для запасов, которые уже готовились к отправке.

— Устраивает, милорд.

Сент-Винсент дописал несколько строк, присыпал их песком и протянул лист Бейтсу.

— Подготовьте новые бумаги к пятнице. Пусть поверенный графини подпишет, когда она прочтет. — Он повернулся к Кларенсу. — Ваше высочество, в другой раз присылайте графиню одну. С ней разговаривать быстрее.

Кларенс побагровел, но вместо ожидаемого возмущения неожиданно расхохотался.

— Что ж, Джервис, тут вы правы. Со мной разговаривать медленнее. Я, в отличие от графини, не умею считать бочки.

Судя по тому, как дрогнули уголки рта Сент-Винсента, ответ его позабавил, хотя улыбаться он себе не позволил.

Мы поднялись. Я уже была у двери, когда Сент-Винсент окликнул меня.

— Графиня. Еще одно.

Я обернулась. Он стоял за столом, опершись на него обеими руками.

— Я читаю «Морнинг пост», хотя и не верю ей. Вы кормите русских?

— Я продаю им мясо, милорд. Как продала бы любому, кто платит и не воюет с Англией.

Сент-Винсент выдержал небольшую паузу, затем кивнул, не выказав ни одобрения, ни неудовольствия.

— Всего доброго, графиня. Ваше высочество.

Он снова сел и придвинул к себе следующую стопку бумаг, а мы с Кларенсом направились к выходу.

После душного кабинета в коридоре было приятно прохладно. Седой лейтенант все так же сидел на скамье, только теперь бумага у него на коленях оказалась развернутой. Кларенс шагал рядом со мной, довольный так, словно лично выиграл сражение, и уже обещал рассказать о сегодняшнем деле в Буши, когда за спиной послышались торопливые шаги.

— Миледи! Миледи, одну минуту…

У лестницы нас догнал Бейтс. Он запыхался, лицо его пошло красными пятнами, и, прежде чем заговорить, он оглянулся в сторону кабинета Сент-Винсента.

— Ваше высочество, прошу прощения. Миледи, я хотел, чтобы вы знали. Список составлял не я. И не мои люди.

— Кто же?

— Его светлость сам вынул ваш договор из общей стопки. Его принесли ему отдельно, недели две тому назад, вместе с запиской. — Бейтс снова покосился на дверь кабинета и понизил голос. — Без подписи. Я видел ее мельком, когда подавал бумаги, там было про русских. Почти слово в слово, как после напечатали в газете.

Я невольно крепче сжала ремешок ридикюля. Значит, кто-то позаботился о моем договоре еще до появления статьи в «Морнинг пост».

— Где эта записка теперь, сэр Уильям?

— У его светлости.