— Вы рассуждаете как капитан, который знает, что у него на борту завелся шпион, и не торопится его вешать. Хорошо, графиня. Джорджу я писать не стану. Но у Мак-Магона спрошу, кто в последние месяцы бывал у брата в кабинете. Осторожно спрошу. Я умею молчать, хотя в это никто не верит.

— Благодарю вас, сэр.

Кларенс кивнул и, взглянув на часы, вернулся к делу, ради которого, собственно, и приехал.

— Одевайтесь, графиня. Джервис сегодня в Адмиралтействе, я посылал узнать. Ехать нужно сейчас. К полудню он обыкновенно уже успевает кого-нибудь уволить и после этого делается почти любезен.

Возражать я не стала, тем более что откладывать встречу с Джервисом не имело смысла. Оставалось решить, как добраться до Адмиралтейства, не доставив лишнего удовольствия газетчикам. Поездка в одной карете с принцем крови, пусть даже в трауре и по делу, стала бы слишком щедрым подарком для «Морнинг пост», поэтому Кларенс согласился ехать впереди, а я распорядилась подать собственный экипаж.

Пока Симмс готовил лошадей, я успела надеть шляпку и заглянуть к Норту. Он по-прежнему лежал в каморке под присмотром Мэри, и на козлах рядом с Симмсом на этот раз устроился Дик. Ружье он с собой брать не стал, но, когда забирался на сиденье, сюртук у него на боку оттопырился так выразительно, что спрашивать о пистолете было излишне.

До Уайтхолла мы добрались без задержек. Карету Кларенса уже отвели к стене, а сам он дожидался меня во дворе Адмиралтейства, за каменной оградой с колоннами. Едва я вышла, герцог предложил мне руку с такой непринужденной любезностью, словно мы собирались войти в бальную залу, а не в учреждение, где решалась судьба моих складов. Привратник молча распахнул перед нами дверь.

Нас провели вверх по лестнице и дальше по коридору, где вдоль стен на скамьях ожидали приема офицеры в потертых мундирах. Один из них, совсем седой лейтенант, держал на коленях свернутую бумагу и смотрел в пол. Кларенс кивнул ему на ходу, и лейтенант поспешно вскочил, однако герцог уже прошел мимо.

Лорд Сент-Винсент принял нас в кабинете с окнами во двор. Ему было под семьдесят. Невысокий, плотный, с крупным подбородком и маленькими светлыми глазами под набрякшими веками, он сидел за столом, не касаясь спинки кресла, и при нашем появлении приподнялся, отдавая должное присутствию сына короля. Перед ним лежали стопки бумаг, перевязанные красным шнурком, а сбоку, у окна, вытянувшись и обливаясь потом, стоял сэр Уильям Бейтс.

— Ваше высочество. — Сент-Винсент слегка наклонил голову. — Я полагал, вы в Буши.

— А я полагал, милорд, что вы оставите в покое тех, кто кормит флот.

— Флот, сэр, нынче кормят из казны, а казна у нас одна, и войны больше нет. — Он перевел взгляд на меня. — Леди Хавершем. Садитесь.

Это прозвучало скорее как приказ на шканцах, чем как приглашение, но я села. Кларенс занял соседнее кресло, а Бейтс так и остался стоять у окна, хотя свободных мест в кабинете хватало. Сент-Винсент тем временем развязал шнурок на одной из стопок, вынул сшитые листы и положил передо мной. Я сразу узнала собственный договор, переписанный рукой Финча.

— Сушеное мясо, сушеная капуста, морковь, бульон в плитках, — перечислил Сент-Винсент, даже не заглядывая в бумаги. — Цены назначены прошлой осенью, когда мир только объявили и никто в него не верил, и подписаны, насколько я понимаю, при участии его высочества. В марте подписан мир. Половина кораблей стоит в доках без экипажей. Я не стану платить военных цен за флот, которому не с кем воевать. Либо вы снижаете цену на треть, графиня, либо в конце квартала договор будет расторгнут.

— Расторгнут! — Кларенс подался вперед. — И чем вы станете их кормить? Солониной, которую через месяц выбрасывают за борт?

— Ваше высочество, я выбросил за борт больше солонины, чем вы видели за всю свою службу. И я знаю ей цену лучше вашего. — Сент-Винсент даже не повысил голоса. — Мне поставят ее пятеро подрядчиков по прежней цене, а то и дешевле, потому что после мира им тоже некуда девать запасы.

Кларенс уже набрал воздуха для ответа, и по его лицу я поняла, что сейчас он скажет нечто такое, после чего обсуждать условия договора станет значительно труднее. Пришлось коснуться его рукава.

— Позвольте мне, сэр.

Он засопел, однако откинулся на спинку кресла, предоставив мне возможность говорить самой. Я повернулась к Бейтсу, который при упоминании подрядчиков сделался еще краснее.

— Сэр Уильям, сколько бочек солонины ведомство списало по осмотру за прошлый год?

Бейтс вздрогнул, словно я ткнула в него булавкой, и принялся шарить по карманам в поисках платка.

— Не могу сказать на память, миледи. Нужно поднять книги…

— Можете, Бейтс, — перебил его Сент-Винсент. — Две тысячи шестьсот бочек по Плимуту и Портсмуту, не считая Ширнесса. Я подписывал каждый акт. — Он посмотрел на меня. — Вы хотите сказать, что ваше мясо не портится, графиня. Я это знаю. Капитаны мне пишут.