Сидорчук решил задачу за час.

Под задним сиденьем «Капитана», над выштамповкой под задний мост, обнаружилась полость. Старшина выстелил её ветошью, аккуратно упаковал туда шашки, переложил тряпьём и поставил сиденье обратно. Снаружи – сиденье как сиденье. Продавливается, пружинит. Ни один фриц не докопается.

Детонаторы и шнур оформили отдельно. В «Опеле» запасное колесо крепилось изнутри к крышке багажника, Ильич ловко спрятал их прямо внутри колёсного диска под кожухом запаски.

Оружие пришлось брать немецкое. Два «шмайсера» отправились прямо в салон. Прятать их было бы верхом идиотизма. Конвоир без автомата на виду – это клоун, а не охрана. Мой МР–40 будет лежать на коленях, ствол Сидорчука – спереди, под рукой. Светлову достался «вальтер». Он у нас офицер, ему положено.

В тайник к толу Ильич сунул запасные магазины и пяток немецких гранат.

Единственное, что Карась оставил при себе, и, думаю, это было логично, – финка. Спрятал её под штаниной, как обычно.

Связанного пленного на предмет ножа в голенище на дорожных постах обыскивать никто не станет. Если такое случится – значит, мы уже провалились, и у нас и без финки проблем хватит.

Когда всё уложили, Мишка обошёл машину, открыл заднюю дверь, заглянул внутрь и присвистнул.

– То есть я всю дорогу как король, с мягким сиденьем под задницей. Эх… красиво жить не запретишь.

– Ага, – согласился я. – Главное, не забудь, что под твоей задницей ещё пара десятков килограмм тола.

Ласточкин дал обратную связь без десяти двенадцать, естественно, не напрямую, а через начальника отдела.

Нашли всё. Дом уцелел частично – крышу разворотило, правой половины считай нет. Зато печь стояла. Печи вообще крайне живучие. Стены рушатся, а они стоят как ни в чём не бывало. Половицы тоже оказались на месте, и всё, что под ними спрятано, тоже.

Дальше встал вопрос доставки, и вот тут я порадовался, что начальник Управления у нас Вадис, а не какой-нибудь любитель походить по инстанциям. Он проблему решил сразу, с размахом.

Машиной от Альтдамма до Ландсберга трястись часа четыре. Это если повезёт с понтоном, если не встанешь в хвост колонны и если водитель не утопит полуторку в мартовской каше, которая раньше называлась дорогой. То есть сверху накидывай ещё два, а то и три. Столько времени у нас не имелось.

Генерал буквально вытряс связной У–2 из эскадрильи связи. Причём вытряс фактически под личную ответственность и своё генеральское слово.

Кукурузник сел на поле за городом в тридцать пять минут третьего. Чемодан и документы, бережно завёрнутые в тряпочку, доставил Гриценко, опер Ласточкина.

В начале четвёртого груз оказался в кабинете, отведённом нам Вадисом для подготовки.

Первым делом распаковали тряпичный свёрток. Там лежали документы. Удостоверение СД на штурмбаннфюрера Отто Раабе, командировочное от Шестого управления и спецпропуск на перемещение. Потом занялись чемоданом. Фриц, кстати, не обманул. Содержимое нас и правда порадовало.

Пачка чистых бланков строительного управления, два пустых бланка удостоверений, каучуковая печать в жестянке, копирка и лента для машинки. Раабе не только жёг архивы – он зашифровывал адресаты, поэтому данный набор ему был просто необходим. А уж как он был необходим нам – словами не объяснишь. Это настоящий джекпот. Теперь у нас появилась возможность состряпать конвойное предписание на пленного. Плюс можно заменить фото на документах. Вклеить физиономию Светлова. Отдельный бонус обнаружился в боковом кармане – талоны на горючее.

Форма тоже имелась в наличии. Китель, бриджи, шинель, фуражка, сапоги.

Но главный сюрприз я нашёл под подкладкой крышки. Конверт, а в нём одиннадцать фотографий, сделанных для отчётности. Шесть кадров из штольни, пять – завод и причал.

На заводских снимках, с краю, вполоборота стоял худой мужик. Нос с горбинкой, на руках перчатки. Так понимаю, господин Дитрих собственной персоной. Но это ладно. Это полбеды. Гораздо важнее были фотографии, сделанные в штольне.

На заднем плане, за нагромождением лесов и каких-то станин, рабочие монтировали странную массивную конструкцию. Громоздкий металлический купол. Пока что один, хотя чисто теоретически должно быть два.

Для Карася или Светлова – обычная заводская железяка, деталь турбины или генератора. Ничего примечательного. А вот я эту приблуду узнал сразу – тот самый «Die Glocke». Даже при том, что в 2025 году он будет выглядеть немного иначе.

Впервые в жизни я очень пожалел, что не ошибся. Мои самые хреновые опасения подтвердились документально. Фрицы реально собирают именно чёртову приблуду шизика, и, судя по фото, работа уже на серьёзной стадии.

– Старлей, – окликнул меня Карась. – Глянь сюда.

Я обернулся.

Посреди комнаты стоял Митя Светлов. В кителе штурмбаннфюрера. Сидел он на нём, честно говоря, как на корове седло. Рукава закрывали кисти. Плечевые швы сползли на бицепсы. Полы висели мешком.