– Приблизительно знаю. Так что лучше не рисковать. Дамба чистая, используем только её. Немцев там нет, но она у них как на ладони с высоток. Поэтому двигаться будем в темноте, без фар. Доведу вас до определённого места, покажу разрыв в их позициях. Дальше сами. Выберетесь на шоссе, вклинитесь в колонну. Немцы сейчас прут на запад, народу столько, что вашего появления никто не заметит.

Всё это Шилов излагал ровно, без интонаций, будто проговаривает маршрут в сотый раз.

– А вы как? – спросил я. – Имею в виду, как поведёте нас?

– Первую версту пешком, впереди. – Шилов сказал это как само собой разумеющееся. – Там дамба узкая и мины близко подходят к обочине, водитель в темноте не разберёт, где кончается насыпь. Я иду, он держится за мной. Потом станет пошире, тогда встану на подножку и буду показывать рукой.

Он повернулся к Сидорчуку.

– Старшина. Скорость пешая, дистанция шагов десять. Спину мою не терять. Если всё-таки потеряешь – стой и жди, не дёргайся. Я сам за тобой вернусь. Понял?

– Дык темно ж, товарищ старший лейтенант, – засомневался Ильич. – В такой темноте и слона хрен увидишь.

– Ну… – Шилов снова усмехнулся. Сразу видно, с юморком человек. С чёрным таким, военным юморком. – Я, конечно, не слон, однако есть хитрость.

Он вытащил из кармана скатанный кусок бинта, встряхнул, оторвал полосу и не глядя, привычным движением, обвязал её вокруг груди так, чтобы ткань легла между лопаток.

– Вот на это смотри, – сказал старлей Сидорчуку. – Больше тебя ничего не должно интересовать. Зацепился взглядом за светлую полосу и не отрываешься. Да… Вот ещё что важно.

Он обвёл взглядом всех нас.

– Взлетит осветительная ракета – все замерли. Мотор глушим, никто не шевелится. Я лягу на землю. Трогаемся, только когда погаснет.

– Товарищ старший лейтенант, – вылез вдруг Светлов. – Вы сказали, слышимость отличная. А как же мотор, когда по дамбе поедем?

– Слышимость это да, – согласился Шилов. – Только вы не путайте движение по открытой воде и дамбу. На пароме мотор глушим полностью, там мы посреди реки. На дамбе проще. До немцев версты полторы. Плюс ветер оттуда, а не туда. Ваша колымага на первой передаче тарахтит не громче телеги. Могут услышать, только если сильно постараются. Но не поймут, что именно едет, откуда, в каком направлении двигается. К тому же на их стороне моторы и без нас тарахтят без конца. Колонны идут на запад.

Он снова повернулся к Сидорчуку. Видимо, счёл, что объяснений достаточно.

– Главное, старшина, обороты не гони. Как только двигатель взвоет – вот тогда нас и услышат. Ползти будем как черепахи.

– Понял, – кивнул Ильич.

– Доведу до нужного места, покажу разрыв в их позициях. Дальше сами, – резюмировал Шилов. – Выберетесь на шоссе, вклинитесь в колонну. Немцы сейчас прут подальше от наших, народу столько, что вашего появления никто не заметит.

Он вдруг замолчал, внимательно оглядел всю нашу компанию.

Задержался на Светлове, у которого из-под распахнувшейся плащ-палатки выглядывал эсэсовский мундир. Переключился на меня, затем на Сидорчука. Наконец добрался до Карася. Взгляд у старлея был внимательный и, наверное, сочувствующий. Думаю, он понял, что переправляет на тот берег потенциальных покойников. Потому как, чего уж скрывать, путешествие нам предстоит такое, в котором один неверный шаг приведёт к очень хреновым последствиям.

Шилов достал папиросу, помял в пальцах. Прикурил, закрывая огонек ладонью, затянулся и выпустил дым в небо.

– Обратно как пойдёте? – спросил он вдруг.

Будто своим вопросом хотел дать нам уверенность, что это «обратно» вообще будет.

План возвращения у нас, конечно, имелся. В теории. Выглядел он примерно как «выйти к своим, ориентироваться по обстановке». Всё.

То, что осуществить данную часть операции будет не менее сложно, чем самое её начало, мы прекрасно понимали. А ещё понимали, что «выйти к своим» может получиться не у всех. Или вообще ни у кого. Поэтому реально собирались исходить из обстоятельств.

– Ясно, – сказал разведчик, не дождавшись от нас ответа.

В его голосе не было никаких эмоций, только обычная констатация. Человек задал рабочий вопрос, получил молчание и сделал вывод.

– Не боись, разведка, – усмехнулся Карась. – Мы обратно первым классом поедем. С оркестром.

– Ну-ну, – отозвался Шилов. – С оркестром это хорошо, мы такое любим. Ладно, гости дорогие, время поджимает. Езжайте за мной.

Он развернулся и пошёл к реке. Мы дружно прыгнули в машину, поехали вслед за старлеем. Наша операция вступила в свою активную фазу.

Глава 5

Я пристегнул правую Мишкину руку наручниками к стойке. Браслет щёлкнул негромко, но в ночи этот звук показался мне оглушительным.

Карась молча пошевелил плечом, повозился, устраиваясь удобно. Если это, конечно, вообще возможно, когда одна конечность у тебя висит на перевязи, а вторая зафиксирована железом.

– Нормально, – сообщил напарник с усмешкой. – Даже почти хорошо. С верёвкой было бы хуже.