Глава 1

Светлов собрал листы, сложил всё в папку, передал Карасёву. Мишка понёс стенограмму наверх, в кабинет Вадиса, как и было приказано. Генерал изначально велел сразу же предоставить ему всю информацию, независимо от того, в какое время закончится допрос.

Пока капитан отчитывался начальству, я вышел во двор. Настроение было гаже некуда, хотелось проветрить голову. Ну или встать посреди двора и заорать в голос: «Опять?!», а потом разбежаться и вхреначиться башкой в каменный забор.

Просто какой-то чёртов замкнутый круг. Два года назад в Свободе мы как потерпевшие гонялись за толпой предателей. Потом была Одесса и Борисов. Мне казалось, перебили всех крыс. А тех, что не перебили, хотя бы поймали.

Получается – реально казалось.

Теперь, после признаний Раабе, выходило – есть ещё одна. Некий агент абвера, внедрённый несколько лет назад. Когда мы были в Одессе и когда находились в Свободе, этот человек отирался рядом. Он точно не какой-нибудь случайный тип, раз знает суть допроса Ратцеля.

И вот тут совсем не складывается.

В Свободе были я, Карась и вся контрразведка Центрального фронта. Но в Одессе, кроме нас с Карасём, только Назаров являлся тем, кто знал о Пророке, кто касался этой темы и в сорок третьем, и в сорок четвёртом. Кроме того, всё, что говорил Ратцель, он слышал лично.

Назаров…

У меня аж внутри всё перевернулось.

Неужели он? Да ну на хрен. Просто не может быть.

Хотя, с другой стороны, я и Борисова до последнего не подозревал. А он оказался самым преданным соратником Крестовского. Настолько преданным, что шизик ему даже про будущее рассказал.

За спиной хлопнула входная дверь, я оглянулся. На крыльцо вышел Светлов. Спустился по ступеням, встал рядом. Достал папиросы, закурил.

Карасёва рядом нет, значит, сейчас Митя, пользуясь случаем, будет задавать вопросы.

Митя не подвёл, сделал ровно то, что от него ожидалось.

– Товарищ старший лейтенант, имеется вопрос.

– Даже не сомневался, – хмуро буркнул я.

– Прежде чем выехать в Одессу, читал все отчёты о вашей работе. Мне это было нужно, чтобы понимать, с кем и с чем придётся иметь дело. Так вот… Федотов… О нём было написано коротко, без пояснений. Диверсант, задержан группой капитана Котова, изобличён. Работал на Пророка. О его загадочных предсказаниях, которые он принёс немцам, не было сказано ни слова. Или Раабе соврал?

– Товарищ лейтенант. – Я усмехнулся. – Вы же прекрасно видели реакцию капитана и мою. Вполне в состоянии понять, что Раабе не соврал. Зачем ходите вокруг да около? Спрашивайте в лоб, что вас интересует.

Светлов посмотрел на меня внимательно. Мой ответ он, видимо, счёл грубым, а мне вот, честное слово, сейчас точно было не до китайских церемоний.

– Хорошо, – кивнул комсомолец. – Тогда уточню. Когда Федотов попал к немцам?

– В мае. Начало мая сорок третьего. Сам перешёл линию фронта, чтобы добраться до их разведшколы.

– Хм… – Светлов задумчиво уставился в даль. – И принёс информацию о налётах? Причём ту, которая была вполне рабочей. За сколько суток до налёта он её принёс, товарищ старший лейтенант?

Вот оно. Началось.

Чёртов комсомолец во всей этой истории выцепил самое хреновое и самое опасное. Информация, которую Лесник передал фрицам, была из будущего. Он её получил от шизика.

Но фишка в том, что о предстоящих ударах никто не знает заранее. Это всё разрабатывается в штабе, командующим фронтом, приказы вниз по вертикали поступают только по факту. То есть если кто и мог знать о налётах авиации на конкретные географические точки – это только Рокоссовский, и то в виде возможной перспективы или предполагаемой тактики. Только он мог согласовывать и планировать действия армии со Ставкой. Все остальные об ударах узнавали максимум за сутки.

Но Рокоссовского в предательстве Митя вряд ли обличит. И будет прав.

Поэтому вопрос осведомлённости Пророка остаётся не только открытым, но и выглядит очень подозрительно. Причём так, что совершенно непонятно – а кого, собственно говоря, подозревать?

– Товарищ старший лейтенант, – настойчиво повторил Светлов. – Так когда Федотов предоставил информацию немцам?

– Не знаю точно, – ответил я. – Неделя. Может, дней десять.

Светлов молчал секунд пять. Было видно, как в его голове крутятся и щёлкают шестерёнки.

– Это невозможно, – сказал он наконец.

Да ладно?! А то я без тебя не знаю.

Вот так хотелось мне ответить. Но сказал я другое. Сделал удивлённое лицо и, чувствуя себя полным идиотом, поинтересовался:

– Почему?