Я кладу голову ему на грудь, позволяя ровному биению его сердца у моего уха успокоить меня. Одна из его рук находит мое бедро и ложится там, будто принадлежит ему, его большой палец движется взад-вперед ленивыми поглаживаниями. Мои глаза на мгновение закрываются, когда я просто вдыхаю его, чувствуя жар его кожи, твердый вес его тела рядом со мной. Это должно пугать меня. Это пугает меня. Но я не двигаюсь.

Потому что это первый раз за недели, когда я чувствую что-то близкое к безопасности.

Я стараюсь не думать о невозможном беспорядке, в котором мы оказались. О том, что Роан — мужчина, рожденный в насилии, выросший, чтобы убивать, манипулировать, защищать только тех, кого он считает своими, — и, несмотря на собственнические слова, которые он говорит во время секса, я знаю, что ничего для него не значу.

Я для него — запретный плод. Мимолетное отвлечение от его горя. Ошибка, о которой он пожалеет, когда его голова прояснится. И, несмотря на то, что я знаю все это, знаю, что ничего не выйдет — не может, — я все равно влюбляюсь в него.

Гребаный ад.

Из всех мужчин, в которых можно влюбиться, Роан Пермети — самый худший выбор. Потому что такие мужчины, как Роан, не любят. Не так, как мне нужно.

Пасленовые нашли любовь, — шепчет предательская мысль, от которой у меня болит грудь. Что бы они ни нашли со своими женами... у нас с Роаном нет и близко ничего подобного. Это просто...

Дверь спальни открывается.

Я с визгом вскакиваю и ныряю под одеяло, простыня прилипает к моей коже. Мое сердце в горле, колотится так сильно, что я едва могу дышать.

Дхимитэр стоит в дверях, скрестив руки, его выражение лица где-то между яростью и глубоким разочарованием.

— Какого черта? — бормочет Роан, садясь, полотенце едва держится на бедрах.

Мое лицо горит от жара, и я не уверена, от смущения это или от резкого удара реальностью, возвращающей меня в чувство, но я остаюсь под одеялом, пряча горящее лицо у бока Роана, будто это может сделать меня невидимой.

— Я не давал тебе ключ от моего дома, чтобы ты мог входить и выходить, когда вздумается, врываясь, как гребаный лунатик, — рявкает Роан, скатываясь с кровати. — Вон.

— Я подожду тебя внизу, — ровно говорит Дхимитэр, затем разворачивается на каблуках и уходит.

Дхимитэр, вероятно, тоже знает правду о моей личности, и он никогда не любил меня с самого начала, так что это просто замечательно.

Когда дверь захлопывается, я издаю долгий, уничтоженный стон и зарываюсь лицом в матрас. — Я хочу умереть.

Роан усмехается — низко, хрипло и слишком забавно для моих страданий — и поднимает спортивные штаны с кресла, натягивая их. — Ты выживешь.

Затем он выходит из спальни, не оглядываясь, предположительно, чтобы разобраться со своим заместителем.

Глава 26

Роан

Я натягиваю спортивные штаны, челюсть сжата до скрежета, я все еще чувствую остаточный жар кожи Кэти на своей, когда выхожу из спальни и спускаюсь вниз. Волосы у меня мокрые, но я не утруждаю себя сушкой. Мне слишком, блядь, досадно, чтобы обращать на это внимание.

Дхимитэр ждет в гостиной — развалился на диване, будто это его, мать его, дом, одна нога закинута на колено, руки раскинуты по спинке, словно он просто отдыхает, а не собирается получить по заднице за то, что вломился в то, что его не касалось.

— Отдай мой ключ. — Я протягиваю руку ладонью вверх, ожидая с едва сдерживаемой яростью.

Он лезет в карман, садясь, и роняет маленький металлический ключ мне в ладонь.

Я сжимаю пальцы вокруг него, края впиваются в кожу, сдерживая желание запустить его ему прямо в череп. — Какого черта ты здесь делаешь?

Он меняет позу, словно пытаясь устроиться поудобнее, но я вижу, что он уже готовится к той херне, которую сейчас скажет. — Я просто хотел проведать тебя. Ты все это время был таким непробиваемым, но я знаю, что ты тяжело переживаешь смерть Африма. — Он смотрит мне прямо в глаза. — Я волнуюсь за тебя, Роан.

— Я в порядке. — Слова выходят сквозь стиснутые зубы.

Он вздыхает, явно не веря мне. — Слушай, я понимаю. Быть с ней, наверное, помогает. Она красивое отвлечение, это да, — но тебе нужно прояснить голову. Она все еще может скрывать кучу дерьма. Сделка или не сделка, она все еще враг. Все еще чертовски непредсказуема. Ты правда думаешь, что трахать ее — хорошая идея?

Все мое тело деревенеет, и я приближаюсь к нему, кровь ревет в ушах в такт с сердцем. — Выйди, — говорю я тихо, отказываясь повышать голос. Но мне это и не нужно. Угроза достаточно ясна.

Дхимитэр поднимается на ноги, его лицо бесстрастно, когда он вглядывается в мой взгляд. — Роан...

— Выйди, — повторяю я. Он направляется к входной двери без дальнейших возражений, и прямо когда он открывает ее, я останавливаю его словами, которые удивляют даже меня самого. — И никогда больше не говори о ней так.