Она ударяется о крышку гроба со звуком, от которого у меня все переворачивается внутри, — глухим, пустым, окончательным. Словно захлопнулась дверь, которую никогда больше не открыть.

Тук.

Звук пригвождает меня к месту. На мгновение я просто смотрю на могилу, не в силах пошевелиться, пока кто-то не берет лопату из моей безвольной руки и не передает ее Элире.

Максимо приходится поддерживать ее, его большая рука накрывает ее руку на рукоятке, и вместе они набирают землю, чтобы бросить ее на гроб Atë.

Я не отвожу взгляда. Не могу отвести.

Я смотрю на каждую крупинку падающей земли, слышу каждый тихий удар, чувствую, как вместе с ним рассыпается каждая частица моей старой жизни.

Это оно. Абсолютный конец. От этого момента нет пути назад. Никаких больше шансов. Никаких общих бесед за виски. Никаких споров о моих методах или ссор о семейном бизнесе. Никаких больше прощений за прошлые ошибки или будущие косяки.

Просто яма в земле и человек, который сделал меня тем, кто я есть, похороненный в ней. Навсегда.

Глава 28

Кэти

Я стою за шторой, прижимая бинокль к лицу, локти опираются на подоконник, и я наблюдаю, как они хоронят Африма Пермети.

Мое сердце сжимается, когда гроб опускается в землю. Вот так человек, который был так полон жизни, тепла и эмоций, исчез навсегда, его больше никогда не увидят и не услышат. Окончательность сдавливает мне горло. Я сглатываю, заставляя себя отвести взгляд от могилы.

Отсюда, сверху, мне видно все — свежую могилу, гроб внутри, толпу скорбящих в черном. Роан стоит лицом к дому, прямой и неподвижный, словно если он позволит себе согнуться хоть на долю секунды, то развалится на части прямо здесь, на глазах у всех. Мое сердце отчаянно болит за него.

Я перевожу взгляд на его сестру Элиру. Она стоит ко мне спиной, тело прислонено к мужу, плечи трясутся от рыданий. Даже сквозь стекло и расстояние видно, что горе разрушает ее.

Мне кажется навязчивым наблюдать за ней в такой уязвимый момент, поэтому я снова навожу бинокль — на того человека, которого избегала рассматривать. Эмилия. Она тоже стоит ко мне спиной, но я узнала бы свою подругу под любым углом, с любого расстояния. Она стоит рядом с Рафаэлем, его рука обнимает ее за плечи. Моя грудь сжимается так сильно, что перехватывает дыхание.

Она действительно ненавидит меня теперь? Я не уверена, что хочу знать ответ. Некоторые истины слишком болезненны, чтобы сталкиваться с ними лицом к лицу.

Я снова перевожу внимание на Роана, ненавидя, как он держится так далеко ото всех. Даже в окружении десятков людей очевидно, что он самый одинокий из них. Я хочу быть там, с ним. Держать его так, как я держала в душе сегодня утром — если бы он позволил. И вдруг его взгляд смещается, почти точно попадая на мое окно. Я ахаю, опуская бинокль и отступая от стекла.

Что это было?

Мое сердце стучит в ушах. Он не мог меня увидеть, правда?

Нет, расстояние слишком большое. Это невозможно.

Я тру глаза, делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и снова поднимаю бинокль. Взгляд Роана снова обращен на могилу. Конечно, он меня не видел. Он просто на мгновение взглянул в этом направлении — случайность. Чистое совпадение.

Успокоившись, я отвожу бинокль от него и снова медленно обвожу взглядом место у могилы.

И тут меня осеняет — каждый солдат, каждый капитан, каждая крупная фигура, которую я могу узнать, собралась внизу, чтобы отдать последние почести. Это значит, что сейчас, скорее всего, не так много охранников активно патрулируют территорию.

Все камеры все еще работают, конечно, но никто не смотрит на них в прямом эфире. Все заняты оплакиванием человека, построившего эту империю. Это может быть единственный шанс порыться в главном особняке незамеченной.

У меня падает живот, руки дрожат вокруг бинокля, когда я отхожу от окна. Теперь я ненавижу эту часть — подкрадываться, лгать. Потому что теперь я знаю, на чем именно рискую. Не только миссией или жизнью моей сестры, но и тем, что происходит между мной и Роаном.

Он думает, что мы работаем вместе. И я хочу доверять ему. Боже, я хочу. Но мне все еще нужна страховка, что-то конкретное, за что можно ухватиться на случай, если наше партнерство не сработает так, как я надеюсь. Я не могу рисковать сестрой. Не могу.

Я колеблюсь мгновение, моя совесть борется с отчаянием, затем выскальзываю из комнаты. По коридору, вниз по лестнице, через парадную дверь — мои движения быстрые и бесшумные, пока я направляюсь к главному дому.

Я все время оглядываюсь, идя, наполовину ожидая, что кто-то появится и остановит меня, но территория зловеще пуста. Я открываю двери особняка и захожу внутрь, напряженная и настороженная. Каждый скрип или воображаемый шаг заставляет мой пульс учащаться, хотя на самом деле ничего нет — только звук моего собственного прерывистого дыхания и непрекращающийся гул адреналина.