Есть ли у меня сомнения в том, чтобы доверить ему это? Нет, совсем нет. Если кто и может найти Кайлу, так это Роан. Он узнал все обо мне, пока я оставалась в полном неведении.

Так что да, я доверяю ему. Роан найдет мою сестру, пока я буду продолжать дурачить ублюдка, который держит ее в заложниках. И если этот таинственный мужчина почувствует, что кто-то ищет ее, и поймет, что это Роан, я легко смогу притвориться удивленной.

Что значит, он ищет мою сестру? Он не может — значит, мое прикрытие раскрыто. Мне нужно немедленно покинуть албанское поместье.

Это лучший из возможных исходов, правда.

Я улыбаюсь, устраиваясь глубже в объятиях своего огромного плюшевого мишки, которого я решила называть Роуэном — не потому, что это рифмуется с Роаном, а потому что мне искренне нравится это имя. Вот и все. Чистое совпадение.

Я провожу рукой по его мягкому телу, его шерсть щекочет мои пальцы.

— Мужчина, который подарил тебя мне, такой загадочный, — тихо говорю я. — Он знал, кто я, все это время — и все равно хотел меня.

Мой пульс учащается при воспоминании о его рте на мне, о его грубых, неподатливых руках... Дрожь пробегает по мне, будто эхо его прикосновения все еще не отпустило меня.

Было ли это волнением от соблазнения врага? Не то чтобы ему пришлось много стараться, чтобы заставить меня раздвинуть ноги. Какой же я враг, — тяжело вздыхаю я. Хотел ли он меня вообще или просто хотел заявить права, доказать, что может перетянуть меня на свою сторону?

Звук уведомления прерывает мои мысли. Я отворачиваюсь от Роуэна и беру телефон с тумбочки.

НЕИЗВЕСТНЫЙ

Я начинаю терять терпение, Кэти. Ты не дала мне ничего конкретного. Я слышал, на этой неделе произошло кое-что интересное. Выйди завтра и расскажи мне все об этом, иначе...

У меня в животе все переворачивается, когда я читаю сообщение. Оно с заблокированного номера — вероятно, с кнопочного телефона, — но ясно как день, кто его отправил. Только один человек всегда связывается со мной через заблокированные номера и заканчивает свои сообщения завуалированными угрозами.

«Иначе» висит, как петля.

Я соскальзываю с кровати, сердце колотится, когда в голове начинают вырисовываться стратегии. Он, очевидно, слышал что-то о смерти Африма и хочет моего подтверждения. Это едва ли секрет — похороны завтра, соответствующие органы уже все проверили, и в газетах даже была короткая заметка о смерти. У меня сжимается грудь, когда меня снова охватывает горе.

Но мне прийти завтра просто для того, чтобы подтвердить, что Африм умер от сердечного приступа? Это не удовлетворило бы этого ублюдка. Он захотел бы чего-то большего. Чего-то, что он мог бы использовать, чтобы напасть на албанцев и уничтожить их, пока он думает, что они слабы.

К счастью для него, он связался на несколько дней позже. Я больше не его пешка, чтобы манипулировать мной, как ему вздумается.

Мне нужно будет поговорить с Роаном — понять, как мы хотим все разыграть. Одна мысль о том, чтобы снова увидеть его, заставляет мой пульс бешено колотиться, все мое тело просыпается, будто оно голодало и только что учуяло еду.

Мы на самом деле не разговаривали с той ночи. Он был поглощен работой и подготовкой к похоронам. А я давала ему пространство, уходила в свою комнату незадолго до его возвращения домой, оставляя маленькие записки на кухне рядом с ужинами, которые готовила для него.

Еда в духовке. Угощайся.

Рагу на плите. Хлеб в корзине.

Просто. По-домашнему.

Проблеск нервов вспыхивает, когда я смотрю на выцветшую футболку и шорты, в которые я одета. Мне стоит переодеться. Мысль едва успевает сформироваться, как я отмахиваюсь от нее. Нет, нет, мне не нужно наряжаться для Роана. Сегодня вечером ничего не случится, и к тому же, он уже все видел в любом случае.

Сосредоточься. Все, что мне нужно, — это план на завтрашнюю встречу и четкое понимание того, какую информацию он хочет, чтобы я передала. Вот и все. Бизнес. Чтобы доказать это себе, я не утруждаю себя переодеванием или даже тем, чтобы провести расческой по растрепанным волосам, касающимся плеч. Они снова отрастают, и, честно говоря, у меня больше нет желания стричь их коротко — мое прикрытие раскрыто, так какой смысл?

Мои руки слегка дрожат, когда я поворачиваю ручку двери, и я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться, прежде чем выйти из спальни. Я не боюсь Роана. Мое тело просто нервничает, зная, что оно вот-вот увидит его, и слишком ярко помнит удовольствие, которое он вырвал из него несколько ночей назад. Это чистая биология. Мышечная память.

Я вытираю влажные ладони о футболку, проходя по коридору, и замечаю маленькое пятно от ужина. Тем лучше. Лишнее доказательство того, что я здесь, чтобы обсуждать стратегию, а не... что-то еще.

Когда я добираюсь до его двери, я задерживаюсь на мгновение, сердце колотится так, будто пытается вырваться из ребер.

Наконец я поднимаю руку и стучу. Ничего не происходит.

Я стучу снова.

Опять тишина.