Этот парень тупой? — Я тебя даже не знаю, так что нет, я определенно не хочу отношений. Можешь просто уйти? Ты прерываешь наш разговор.

Он бросает взгляд на Эсму, которая пытается незаметно покачать мне головой, затем снова смотрит на меня. — Ты говоришь мне уйти? Ты знаешь, кто я?

Мои глаза закатываются к потолку от чистого раздражения. — Мне плевать, кто ты. Я просто хочу спокойно выпить вина.

Движение мелькает на периферии, и, не успев подумать, я поворачиваюсь к нему. Роан.

Он снял резинку, державшую волосы, и встряхнул головой, по-видимому, с облегчением, позволяя блестящим рыжим кудрям упасть вниз по шее гипнотическими волнами.

О Боже.

Мои губы приоткрываются, когда я смотрю, как он рассеянно проводит пальцами по кудрям, продолжая разговор с мужчиной напротив. Его глаза находят мои на полуслове, но он продолжает говорить, не пропуская ни секунды.

Черт, почему это так сексуально? Почему он такой, блядь, сексуальный?

Насмешливый фырк возвращает мое внимание к кабинке. — Ты положила глаз на Роана, да? Амбициозные мечты для такой суки, как ты, но все знают, что он не трахает прислугу — кем ты и являешься.

Этот придурок все еще здесь?

Моя челюсть сжимается, терпение официально иссякло. — Я лучше буду прислугой, чем безмозглым придурком, который, по-видимому, не способен понять значение слова нет. — Я допиваю остатки вина залпом, как шот, закончив с этим баром на сегодня. Все равно я не смогу собрать никакой полезной информации в присутствии Роана.

— Ты, гребаная⁠...

Я поднимаю руку, чтобы перебить его. — Да, да, я поняла. — Я поворачиваюсь к Эсме. — Я ухожу.

Она машет мне. — Я в порядке. Со мной все будет хорошо.

Я колеблюсь, но в итоге пожимаю плечами. Не мое дело, если она решит остаться с таким мусором, как этот парень. Мне следовало просто выскользнуть из поместья сегодня вечером, чтобы искать зацепки о сестре, вместо того чтобы тратить здесь время.

Может, я все еще могу.

Я встаю, и, не желая того, мой взгляд снова устремляется к Роану. Несколько женщин проникли в его кабинку, наклоняются близко, касаются его руки. И все же он смотрит на меня.

Всегда смотрит.

Внезапная икота в груди заставляет меня нахмуриться, мои глаза отводятся, когда я направляюсь к выходу.

Прохладный ночной воздух ударяет, как бальзам, и я жадно вдыхаю его, резкий контраст с теплом бара — именно то, что мне нужно. Я киваю вышибалам, когда их темные глаза скользят по мне с ленивым безразличием.

Наконец-то. Покой.

За пределами клуба в поместье тихо. Ночь овладела территорией, нарушаемая только мягкими золотыми лужицами света от декоративных фонарей, разбросанных вдоль дорожек. Я оглядываюсь, мой взгляд скользит по аккуратно подстриженным кустам, затененной арке, ведущей в сад, — сад, который, как упоминала Эсма, является прямой копией того, который держала Хана Пермети, когда была жива.

Я сворачиваю на узкую тропинку к помещениям для прислуги, короткий путь, который показала мне Эсма, гравийная дорожка тихо хрустит под моими кроссовками. Всего несколько минут, и я буду в своей комнате, где смогу переодеться и⁠...

Боль взрывается в позвоночнике, грубая, ослепляющая сила, которая вырывает весь воздух из легких и бросает меня вперед. Гравий впивается в колени, когда я падаю на землю, агония разливается по спине волнами.

Что за⁠...

Мой разум пытается осмыслить происходящее, шок временно парализует мышцы, сжимает грудь. Задыхаясь, я поворачиваюсь, чтобы посмотреть назад, каждое движение посылает свежие разряды молний по позвоночнику.

Надо мной нависает тень — высокая, широкая, знакомая в самом худшем смысле.

Это тот самый придурок из бара, который не принимает «нет» в качестве ответа.

Черт.

Глава 4

Роан

Он пойдет за ней.

Даже когда осознание кристаллизуется, ублюдок поднимается со своего места и направляется к выходу, темная грозовая туча застилает его лицо.

— Оставь, — говорит Дхимитэр через стол, проследив мой взгляд с тем понимающим выражением, которое приходит с годами дружбы. Он читает мои мысли до того, как я полностью их формулирую, — полезное качество в заместителе, бесящее до чертиков в друге.

— Он собирается причинить ей боль. — Мои руки сжимаются в кулаки от одной мысли. Я не знаю, о чем Atë думал, нанимая гражданскую и приводя ее в поместье, но она здесь. Под моей защитой.

— Тогда пошли кого-то другого разобраться, — отвечает Дхимитэр.

Но я уже на ногах, сбрасывая женскую руку с плеча к раздражению Ирен.

Послать кого-то другого? Нет. Это мое поместье, мои люди.

Я разберусь сам.

Я снова надеваю куртку и направляюсь к выходу, едва замечая тяжелый вздох Дхимитэра за спиной. Он тоже встает, по-видимому, но мне плевать, что он делает. Он может остаться здесь с женщинами, пока я разбираюсь с этим, мне все равно — мне не нужна поддержка, чтобы справиться с одним пьяным придурком.