Не новость, что я одна из немногих не-албанок, работающих и живущих в поместье. Предмет бесконечного любопытства для некоторых. Они не враждебны — пока что, — но я привлекаю много внимания, куда бы ни пошла. Болезненная реальность, потому что, будучи единственной блондинкой здесь, если меня поймают на слежке, меня легко узнают даже со спины.

Вот почему я была так осторожна. Если бы я знала, я бы покрасила волосы в коричневый или купила, блядь, парик. Может, я все еще могу достать парик — надевать его, когда хочу порыться, чтобы сбить их со следа.

Хм, неплохая идея.

— Тебе не нужно стесняться. Ты хорошая работница. — Эсма неловко похлопывает меня по руке, и я почти вздыхаю с облегчением, когда наш официант приносит напитки.

Я беру бокал и делаю пробный глоток. Мои глаза расширяются, когда сладкий вкус взрывается на языке — насыщенный и гладкий, с достаточно сухим послевкусием, чтобы сбалансировать. Приятно удивленная, я делаю еще глоток, медленнее на этот раз, наслаждаясь как следует. — Это... действительно вкусно.

Улыбка Эсмы становится шире от явной гордости. — Конечно. Все напитки здесь импортируются напрямую из Албании. Поэтому они превосходят все, что можно найти снаружи.

— Правда? — Я с новым интересом рассматриваю свой бокал. Я знаю, что Роан владеет импортной компанией, которая сначала привозила в США албанский чай и кофе, а затем постепенно расширилась до алкоголя. Естественно, он будет продавать здесь свои продукты, чтобы максимизировать прибыль.

Этот человек не упускает ни одной возможности.

— Как думаешь, почему мужчины так преданы этому месту? — Эсма наклоняется вперед, ее голос низкий, но оживленный. — Дело не только в удобном баре — дело в напитках, которые связывают их с родиной, даже для тех, кто никогда не был на родине. Как я.

Я медленно кручу ножку бокала между пальцами, наблюдая, как темно-красная жидкость плещется, ловя теплый золотой свет. Связь. Способ для этих мужчин сплотиться. Это имеет гораздо больше смысла.

На мгновение я задумываюсь об истории Эсмы. Что привело ее сюда? Это был выбор или обстоятельства, заставившие ее пойти по этому пути? Сколько таких, как она, — привязанных к родине, которой они никогда не видели, верных миру, в котором они просто родились? Они здесь, потому что это все, что они знают?

Роан Пермети, хитрый лис. Использует их чувство принадлежности. Очень умно.

Черт возьми, я ненавижу, что не могу перестать восхищаться его интеллектом.

Словно по моему зову, дверь открывается... и вот он.

Электрическое осознание пронзает позвоночник, пока мое сердце бешено колотится, прежде чем сорваться в галоп. Бокал с вином почти выскальзывает из внезапно онемевших пальцев, когда наши взгляды встречаются через переполненную комнату.

Его глаза слегка сужаются, но он все равно медленно кивает мне. Почему? Что это значит? Я быстро отвожу взгляд, когда мужчина рядом с ним привлекает его внимание.

— Не-неужели наследник только что кивнул тебе? — задыхается Эсма.

— Все знают, что он на самом деле главный, — отвечаю я, не задумываясь, все еще немного взволнованная его неожиданным присутствием. Я ненавижу это. Ненавижу то, как мое сердце ведет себя так бесконтрольно. — Shefi отдыхает после своего приступа.

— Тсс! — Глаза Эсмы комично расширяются, и она панически оглядывается, выглядя шокированной. — Все знают, но лучше оставить это невысказанным.

Я хмурюсь, не понимая этой запутанной логики. Если все знают, значит, кто-то говорил об этом, и этот кто-то рассказал кому-то еще, и так далее. Разве не так обычно распространяются слухи?

Прежде чем я успеваю указать на этот очевидный изъян, в нашу кабинку втискивается незваный гость, толкая Эсму глубже в сиденье силой своего вторжения. Мое раздражение мгновенно вспыхивает. Растрепанные каштановые волосы, темные глаза, скользкая усмешка.

Отлично. Именно этого не хватало этому вечеру.

— Привет, красавица. — Он подмигивает мне, будто он дар божий для женщин.

Отвращение кривит мои губы, когда я поворачиваюсь к Эсме. — Эй, ты в порядке?

— Да-да, я в порядке. — Она выпрямляется, возвращаясь в сидячее положение, после того как растянулась на локте.

— О, прости за это. Не хотел так сильно тебя толкать, — говорит незваный нарушитель, хотя в его тоне нет ни капли извинения.

Придурок.

— Все в порядке, — настаивает Эсма, отмахиваясь.

— Идеально. — Он переключает все внимание на меня, пододвигая ко мне через стол бокал с чем-то янтарным. — Хочешь пойти со мной в мою комнату?

Я отталкиваю бокал обратно, часть жидкости переливается через край. — Нет, спасибо. — Нет никакой вселенной, в которой я принимаю открытый напиток от какого-то придурка — кто знает, что он мог туда подсыпать?

Его расслабленное поведение угасает, сменяясь уродливой хмуростью. — Нет?

Мои брови сходятся, когда я пытаюсь проглотить саркастическое определение слова «нет», вертящееся на языке. — Да, извини. Я не в настроении⁠...

Он фыркает. — Не в настроении для секса на одну ночь? Что, ты хочешь отношений или что-то в этом роде?