Как только они уходят, мои плечи поникают, и я провожу рукой по груди, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. — Прекрати, — шепчу я своему предательскому телу, которое отреагировало на него совершенно неправильным образом. — Просто прекрати, черт возьми.

Черт, мне нужно избегать Роана Пермети и этого пронзительного взгляда как можно больше.

Подобраться к Роану и собрать всю возможную информацию о его импортном бизнесе — графиках поставок, маршрутах, всем.

К черту. Даже подозрения, что он может контрабандой ввозить албанцев в страну через свою компанию, не стоят того, чтобы добровольно снова попадать в его прицел.

Я могу найти нужную информацию, даже не приближаясь к нему. Его не было последние несколько недель, и я прекрасно справлялась, не так ли?

Он слишком опасен. Он слишком много видит.

Для меня и моей миссии будет гораздо полезнее держаться от него подальше.

Глава 2

Роан

Это имя ей не идет. Оно звучит неправильно, слетая с ее языка.

Я не уверен, почему, но уверенность во мне тверда — Миа не ее настоящее имя. И я за эти годы научился доверять своей интуиции.

Она даже не выглядит как Миа. Не с этими светлыми волосами до плеч, идеально обрамляющими изящную шею, в которую мне внезапно, неуместно захотелось уткнуться лицом. И эти глаза — Иисусе Христе. Такая глубокая синева, что можно утонуть и умереть счастливым.

Нет, она слишком ухоженная. Слишком тихая. Слишком, блядь, подозрительная.

Новая горничная Atë лжет о своем имени. Почему?

— Ты веришь в любовь с первого взгляда, Роан? — спросила меня однажды моя младшая сестра Лира в кабинете Максимо. В ответ я лишь презрительно фыркнул — и этот ублюдок, ее муженек, фыркнул следом. Потому что это был нелепый вопрос. Нельзя чувствовать что-то настоящее к кому-то, основываясь на одном взгляде. Это сказочная чушь, а не реальность.

Что ж, похоже, карма та еще сука. Один взгляд на женщину через комнату — и что-то фундаментальное, кажется, встает на место внутри меня. Как кусочки пазла, о разбросанности которых я не знал, вдруг соединяются. Как будто все мое существо шепчет: Наконец-то. Вот она.

Какого, блядь, черта?

Мысль бесит меня настолько, что когда Atë сжимает мой локоть и выводит из комнаты, я не сопротивляюсь. Лучше сосредоточиться на реальных проблемах — управлении семейной империей, контроле врагов, расширении территорий. А не на загадочных горничных с фальшивыми именами и идеальными, блядь, шеями.

Но я определенно проверю ее. Позже.

Atë и я идем по залитому солнцем коридору к лестнице, затем спускаемся в его огромный кабинет. — Как твое давление? — спрашиваю я его, устраиваясь в кресле напротив его стола, что кажется странно сюрреалистичным.

С тех пор как у него случился приступ — когда мы думали, что потеряем его, — я взял на себя все его обязанности. Это кресло раньше было тем местом, где я сидел, получая приказы, где мы спорили о его решениях, о его упрямом отказе даже рассматривать идеи, которые, как я знал, принесут семье больше пользы, чем его устаревшие методы.

Atë закатывает глаза с явным раздражением. — Это все, чем я для тебя и Элиры стал? Пациентом, за которым нужно следить? Клянусь, каждый раз, когда эта девушка звонит мне, это первое, что слетает у нее с языка.

— Тогда тебе не следовало впадать в кому в прошлом месяце. Ты нас до смерти напугал, старик. — Мой голос сух как пыль, но мои губы изгибаются, когда он фыркает, как обиженный ребенок, вместо мужчины в свои шестьдесят.

— Это было на два дня. Два дня, — повторяет он, будто те сорок восемь часов неопределенности не отняли у меня добрый десяток лет жизни. — Я же свалил всю работу на тебя, разве нет? Я только Shefi2 по названию на данный момент. Ты теперь всем управляешь.

Моя улыбка становится шире. — Я слышу нытье, шеф? Тебе уже скучно? Хочешь провести время с Лирой и Лукой? Пойти поиграть в дедушку?

— Пошел ты. — Но в голосе нет злобы, и он теперь улыбается. — Кстати о внуках — когда ты собираешься подарить мне того, кого можно баловать? Я не могу каждый раз ездить к Максимо, когда хочу поиграть в Gjysh3. Было бы приятно снова слышать детский смех в этом доме.

Только не снова.

Прочистив горло, я скрещиваю руки на груди. — Итак, русские сейчас не слишком довольны нами. — Смена темы заслуживает еще одно преувеличенное закатывание глаз, которое я игнорирую. Клянусь, с тех пор как он вышел из комы, он ведет себя как ребенок. Странно видеть человека, который всю жизнь был сильным, превратившимся в это.

Это то, что почти смерть делает с людьми?