Прежде чем паника успевает расцвести от этой пугающей правды, он снова переворачивает меня — на этот раз на руки и колени — без усилий перемещая мое тело, будто я ничего не вешу. Твердые пальцы поддевают мои бедра, поднимая их высоко, и жар в его взгляде оседает на мне, как физическое прикосновение, заставляя меня дрожать. Затем он отступает, и я жалобно стону, инстинктивно выгибаясь к нему, но его нет.

Одежда шуршит где-то позади, и мое сердце колотится быстрее, как барабанная дробь предвкушения. Затем его жар снова приближается, толстая, горячая длина его члена касается моей мокрой сердцевины, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности.

Он проводит им по моим влажным складкам, вверх и вниз, его широкая головка касается моего входа при каждом движении вниз, но никогда не проникает. Дразнит, трется, сводит с ума.

Пот стекает по позвоночнику, слюна скапливается во рту, когда я толкаю бедра назад, преследуя его.

Когда я оглядываюсь через плечо, вид почти выбивает из меня дыхание. Его волосы свисают рыжими, буйными кудрями на лицо, зрачки расширены, глаза прикованы к моей киске, грудь вздымается от тяжелых вдохов, пока он дразнит нас обоих. При каждом движении мышцы его рук перекатываются, темные чернила на правой руке, кажется, извиваются вместе с движением. Он выглядит как воин-викинг. И, Боже, это так горячо. Он такой, блядь, горячий.

Он хватает меня за бедра, удерживая на месте. — Ты должна видеть себя, Катина. Мокрая до нитки и отчаянно нуждающаяся во мне. Ты собираешься отрицать, что ты моя? — Его голос глубокий и гортанный, звук омывает меня, пока он продолжает это мучительное движение своего члена — кружит вокруг моего набухшего клитора, прежде чем скользнуть обратно вниз, чтобы снова дразнить мой вход.

Это так хорошо.

Моя голова падает вперед, когда из меня вырывается низкий, беспомощный звук, мои бедра откидываются назад в поисках его. Мне нужно, чтобы он был внутри меня. Нужно так же, как легким нужен воздух. — Пожалуйста, — всхлипываю я, ненавидя, как много правды в одном слове. Но я чувствую, что сойду с ума, если он не трахнет меня так, как мы оба хотим, прямо здесь и сейчас.

— Чья ты, Катина? — требует он, проводя членом по моему клитору, прежде чем коснуться тупой головкой моего отверстия.

— Твояя, — стону я, растягивая слово. — Я твоя, Роан. Твоя, твоя, твоя, тв... Агх! — Последний слог обрывается криком, когда он вонзается в меня одним глубоким, наказывающим толчком.

— Иисусе, блядь. Катина, — стонет он, сжимая хватку на моих бедрах почти до боли, когда его член заполняет меня полностью, растягивая, пока я не чувствую каждый толстый дюйм.

Мои бедра инстинктивно толкаются назад, преследуя жжение, преследуя его — нуждаясь в большем. И он не разочаровывает. Он дает это. Все.

Он входит в меня жестко, руки сжимают мои бедра, притягивая меня обратно к нему снова и снова, пока я не могу думать. Не могу дышать. Жар и пот, шлепки кожи о кожу и сломанные стоны, которые я больше не могу сдерживать. Я ушла. Потеряна. Не осталось ничего, кроме того, как он чувствуется внутри меня, что он заставляет меня чувствовать, что я никогда не буду удовлетворена, если это не он будет делать это со мной. Как будто я никогда не захочу другого мужчину, кроме него.

Он заставил меня сказать... но в этот момент я знаю без тени сомнения, что это правда. Я его.

Каждый жесткий толчок, каждый его выдох систематически стирает все следы мужчин, которые были до него. Он вбивается в меня так, будто знает, что делает, и пытается заявить свои права.

Его правая рука отпускает мое бедро, посылая ударную волну предвкушения по мне, когда он проводит ею вперед по моему телу. Он надавливает на мой низ живота, как и раньше, пока я не чувствую его твердый член изнутри.

— Чееерт. — Черт, черт, черт. Мои руки подкашиваются подо мной, и я падаю лицом в матрас. Но он отказывается отпускать меня, используя руку на моем животе, чтобы приподнять нижнюю половину моего тела, выгибая меня в более уязвимую позу, продолжая входить в меня, не сбиваясь с ритма.

Затем он меняет положение рук, так что его пальцы впиваются в мой низ живота, а основание ладони давит на мой клитор, толкая меня за точку невозврата.

Простыни заглушают мои крики и бессвязные слова, срывающиеся с губ, когда удовольствие разрывает меня. Я извиваюсь и конвульсивно дергаюсь под ним, мое тело движется само по себе.

В какой-то момент ему приходится обхватить меня за талию, чтобы удержать, потому что я сжимаюсь вокруг него так сильно, выкрикивая его имя, будто это последнее, что удерживает меня на земле. Затем его член дергается внутри меня — раз, два — и он издает сырой, гортанный рык, когда вонзается глубоко и замирает, заполняя меня горячим потоком, настолько интенсивным, что я вижу звезды и слышу симфонии.

После этого он падает на мою спину, прижимая меня к матрасу всем своим весом. Затем он перекатывается, переворачивая нас обоих на бок и притягивая меня к своей груди в грубых, запыхавшихся объятиях, наша кожа влажная и остывающая, пока мы пытаемся отдышаться.