Его руки смещаются на моей талии... затем опускаются ниже, сжимая горсть моей задницы и сильно сжимая. Я вздрагиваю, дыхание перехватывает, когда еще больше влаги вытекает из меня. Тихий, нуждающийся стон вырывается, прежде чем я успеваю его остановить, и мои бедра непроизвольно толкаются к нему, полностью предавая меня. Его хватка на мне мгновенно крепнет.

— Ты хочешь меня? — хрипит он, его губы касаются изгиба моей груди, когда он говорит, его теплое дыхание дразнит мою кожу. Его голос низкий и хриплый, и он тянет прямо между ног.

— Ты знаешь, что да, — выдыхаю я, мой голос дрожит, несмотря на все мои попытки успокоить его.

Его язык проводит медленную линию по изгибу моей груди, грубое, влажное тепло на моей коже посылает дрожь до самых пальцев ног, почти подкашивая колени. Затем он поворачивает голову и втягивает больше меня в рот. Я ахаю, моя спина выгибается к нему, когда он мягко прикусывает — достаточно, чтобы заставить мои нервные окончания вспыхнуть, — прежде чем отпустить меня и скользнуть ниже, его дыхание сводит с ума, когда он приближается к моим твердым соскам.

Когда его рот наконец смыкается вокруг него, все во мне натягивается до предела. Он обводит его языком, затем всасывает медленно и глубоко, вырывая сырой стон прямо из моей груди. Мои руки на автомате сжимаются в его волосах, притягивая ближе, потому что мне нужно больше — Боже, мне нужен весь он.

Одна широкая, горячая ладонь ложится на мою поясницу, крепко удерживая меня на месте, пока я извиваюсь навстречу ему. Он делает еще один сильный глоток, который тянет прямо за мой клитор, и моя киска так резко сжимается, что моя голова откидывается назад, низкий стон вырывается, когда я сжимаю бедра, чтобы получить чуть больше давления.

Его руки снова движутся, с нежной настойчивостью направляя меня вниз, пока я не опускаюсь к нему на колени, оседлав его. Из моего горла вырывается еще один стон, когда мои пальцы тянутся к его затылку, притягиваемые его внушительной, твердой длиной, которая упирается в меня сквозь одежду.

Все мое тело напрягается от этого давления, и я сильно прикусываю губу, сдерживая стон, рвущийся из груди.

Не думая, я прижимаюсь к нему крепче, используя хватку, чтобы удержаться, когда трусь о его член. Я хочу его. Я ненавижу, что хочу его так сильно, но это как будто каждое мое нервное окончание настроено на него прямо сейчас, усиливая каждое ощущение. Он даже не внутри меня, а я уже чувствую, что еще один толчок отправит меня за край.

Каждое маленькое движение бедер посылает искры, и я двигаюсь вперед и назад, отчаянно желая чувствовать больше, желая чувствовать все. Кто знал, что сухое трение может быть таким горячим? Это должно быть незаконно!

Его глаза темнеют, когда он смотрит, как я двигаюсь над ним, его грудь вибрирует от стона.

Затем он переворачивает меня — быстро, яростно — укладывая на свою кровать, его взгляд пожирает меня так, будто я единственное, что может утолить его голод.

Его рот на мне, прежде чем я успеваю перевести дух. Он целует мой дрожащий живот, ласкает языком пупок, затем опускается ниже, скользя по моему пульсирующему клитору к нежной коже вдоль изгиба внутренней стороны бедер. Я стону от разочарования, мои ноги раздвигаются для него и с готовностью поднимаются к нему, пока наконец, наконец, его язык не скользит по моим складкам одним медленным, заявляющим движением.

Я кричу, затылок вдавливается в матрас, когда я выгибаюсь навстречу его голодному рту, бедра безудержно дрожат. Роан сжимает мои бедра и притягивает меня ближе, мне приходится вцепиться в простыни, чтобы удержаться, когда он вгрызается в меня.

В нем или в этом нет ничего нежного. Ничего сдержанного. Он пожирает меня так, будто это единственное, что не дает ему утонуть в горе, его язык работает безжалостно, губы присасываются к моему клитору, пальцы впиваются в мою задницу, удерживая на месте, пока остальной мир размывается.

Оргазм пронзает меня быстро и сильно, как товарный поезд чистого ощущения, и я кричу его имя так громко, что горло болит, мое тело дергается на кровати. Но он не останавливается. Он продолжает сосать мой клитор, продолжает поднимать меня выше.

Затем он вводит пальцы в мою сжимающуюся дырочку, как раз когда его другая рука отпускает мое бедро, чтобы надавить на мой живот, прямо над тазом. Мой рот открывается в беззвучном крике, когда молния разрывает меня, мое тело конвульсивно дергается, выбивая его пальцы.

— Гребаный ад, — рычит он, вводя палец обратно, не пропуская ни секунды, и я стону низко и сломанно, мои глаза закатываются, ногти впиваются в простыни.

Когда он наконец отстраняется, я знаю, что для других мужчин я испорчена. Мои бедра скользкие от моего возбуждения, кожа горит изнутри, и грудь вздымается, когда я с трудом вдыхаю воздух, будто только что пробежала марафон. Такого никогда раньше не было. И мы даже не занимались сексом — вот что действительно поражает.