В его голосе напряжение, которое я не могу расшифровать. О чем он говорит? Что-то темное тлеет в его зеленом взгляде. И он достаточно близко, чтобы я чувствовала исходящий от него жар, чувствовала слабый запах его одеколона.

Я сглатываю, отступая — но некуда идти. Дверь за моей спиной, а он прямо передо мной, каким-то образом умудряясь загнать меня в клетку, даже не пытаясь. Его взгляд на мгновение падает на мой рот, затем его челюсть сжимается, будто он сдерживает себя от чего-то. От чего?

— Если будешь следовать моим правилам и выполнять свои обязанности, все будет хорошо, Катина. — Предупреждение пронизывает его низкий голос, но его глаза... они темнеют, становятся интенсивнее, с жаром, который нарастает, чем дольше он смотрит на меня. Жаром, который крадет дыхание прямо из груди.

Но затем его слова достигают сознания, и мои глаза расширяются. — Что? — Слово вырывается едва слышным шепотом.

— Хочешь узнать правила? Хорошо. Во-первых...

— Нет, нет, как ты меня назвал?

Его глаза, кажется, сверкают чем-то, похожим на удовлетворение, когда он становится еще ближе, стирая то небольшое пространство, что оставалось между нами. Воздух становится еще гуще, почти твердым, и мое сердце бешено колотится. — Я же говорил, что Миа тебе не идет, разве нет? Катина тебе больше подходит.

Нет, нет, нет.

Его рука поднимается, пальцы запутываются в коротких прядях моих волос, дергая так, что кожа головы покалывает от нежеланных ощущений.

Я не могу дышать. Воздух слишком густой, комната слишком маленькая.

Катина.

Это слишком близко. Слишком близко к Кэти. Слишком близко к тому, кто я на самом деле.

Паника взрывается в груди. Он узнал? Нет. Это невозможно. Я была осторожна. Я была очень осторожна.

Но я не могу остановить страх, поднимающийся к горлу.

Его пальцы скользят от моих волос к лицу в жесте, который почти нежен, затем вниз, обхватывая мое горло. Не сжимая — едва касаясь, — но достаточно, чтобы я чувствовала тяжесть его прикосновения. Достаточно, чтобы оставаться неподвижной, парализованной, пока мой пульс бешено колотится под его ладонью.

— О чем ты думаешь? — Его голос вибрирует сквозь меня. — Ты становишься интересного серого оттенка.

Я сглатываю, и мое горло двигается под его рукой. Легкие содрогаются, когда я пытаюсь вдохнуть. — Я думаю… я думаю, мне больше нравится, когда меня называют Миа.

Его губы дергаются, почти улыбка. Но глаза остаются интенсивными, горящими. — Как жаль. Мне больше нравится Катина.

Паника сжимается туже. Я не могу позволить этому случиться. Я не могу позволить ему подтачивать мое прикрытие, не могу позволить ему копать глубже. Он не может называть меня Катиной.

— Пожалуйста, Роан. — Я хватаю его за рубашку, не думая, ткань сжимается в моих отчаянных кулаках. — Меня зовут Миа. Меня тошнит от того, что ты настаиваешь на другом имени, и⁠...

Его рот врезается в мой.

О.

Шок пронзает меня. Горячий, острый и всепоглощающий.

Его рука сжимается на моем горле, достаточно, чтобы запрокинуть мою голову под нужным ему углом, его губы давят, требуют.

Я задыхаюсь у его рта, и его язык проскальзывает между моих губ в грубом, голодном движении, от которого у меня подкашиваются колени.

Ты должна бороться. Оттолкнуть его. Сохранить прикрытие.

Но вместо этого я безвольно оседаю в его руках, растворяясь в его объятиях так, словно только этого и ждала. Словно вся защита, которую я так долго выстраивала, оказалась бумажной, а он — чистым огнем.

Глава 12

Роан

Это должно было быть легкое прикосновение. Чтобы подразнить ее и, возможно, себя. Предупредить, что она полностью под моим контролем.

Всего один вкус. Один маленький глоток того, чего я жаждал с тех пор, как увидел, как она убивает человека прошлой ночью.

Но в тот момент, когда мой рот касается ее, удовольствие взрывается во мне, как, блядь, бомба, испепеляя тот жалкий контроль, который, как я думал, у меня был.

Я стону, одна рука обхватывает ее талию, притягивая вплотную к себе, мой рот пожирает ее, ее губы горячие и невероятно мягкие под моими.

Ебать.

Моя рука сжимается на ее горле — не настолько, чтобы перекрыть дыхание, но достаточно, чтобы удержать ее на месте, чтобы чувствовать ее пульс, бьющийся под моей ладонью. Когда ее губы приоткрываются, я уже там, мой язык проникает внутрь, пробуя ее на вкус, заявляя права.

Господи, она на вкус даже лучше, чем я представлял.

Ее мягкий, глубокий стон толкает меня за грань здравомыслия. Моя рука покидает ее горло, скользя вниз, к ее груди, сжимая достаточно сильно, чтобы она ахнула. Ее спина красиво выгибается, прижимая всю эту идеальную мягкость к моей ладони, но мне мало.

Я хочу большего. Прямо сейчас, блядь.

Я смещаюсь вперед, оттесняя ее назад, пока она не оказывается прижатой к двери, в ловушке между мной и холодной поверхностью, ее тело теплое и извивается рядом с моим.