Это не первый раз, когда я отнимаю жизнь. Даже не третий. В моей работе были перестрелки и жестокие столкновения с преступниками, которые отказывались сдаваться без кровопролития. Но это чувствуется иначе. Мои конечности, кажется, вибрируют на неправильной частоте, металлический привкус его крови, смешанный с резким химическим запахом отбеливателя, будто въелся в меня, пальцы все еще липкие, сколько бы раз я их ни вытирала. И тот звук. Боже, тот мягкий всплеск, когда его тело упало в реку, и то, как вода поглотила его целиком...

Это повторяется. И повторяется. И повторяется.

Прекрати.

Я поступила правильно. Я знаю, что поступила правильно.

Этот ублюдок не позволил бы мне просто уйти. Я знаю его тип — сталкивалась с ними бесчисленное количество раз. Тип, который думает, что может одолеть любую женщину, что это их право, терроризировать нас. Его скользкая улыбка вспыхивает перед глазами, его жирные пальцы сжимают мою руку, будто он владеет мной, и часть моей вины угасает.

Я сжимаю челюсть. Либо он, либо я. Нет — либо он, либо Кайла и я. Потому что если бы ему удалось одолеть меня и доставить к Рафаэлю, это был бы конец. У моей сестры не осталось бы никого, кто защитил бы ее от людей, держащих ее в плену.

Эта мысль успокаивает мои руки.

Я добираюсь до поместья без происшествий, запираю крышку колодца, прежде чем скользнуть тенью к жилью для прислуги. Тусклые лампы гудят надо мной, пока я пробираюсь через общую комнату и коридор, шаги едва слышны, дыхание контролируемо, пока я наконец не оказываюсь за закрытой дверью своей спальни.

Никто меня не видел. Никто не пытался меня остановить.

Я в безопасности.

Я снимаю одежду и засовываю ее в черный пакет для мусора, затем захожу в душ, тщательно намыливая кожу до красноты, пока не удостоверюсь, что на мне не осталось следов сегодняшней ночи. Только тогда я возвращаюсь в свою комнату и одеваюсь в брюки и топ.

С пакетом в руке я крадусь на общую кухню, чтобы взять зажигалку из ящика, и замечаю бутылку виски, спрятанную за хлебницей — без сомнения, украденную. Одна из горничных думает, что ее маленькая привычка остается незамеченной.

Я беру и ее, затем несу свою ношу в лес и сжигаю ее, наблюдая, как пламя пожирает ткань, пока не остается лишь обугленный пепел и дым.

Вот и все. Теперь действительно нет улик, связывающих меня с сегодняшним инцидентом.

Конечности тяжелеют от истощения и эмоционального напряжения, я плетусь обратно в жилье для прислуги, возвращаю наполовину пустую бутылку виски в тайник, бросаю зажигалку в ящик и тащу себя в свою комнату.

Я падаю на узкую кровать, пульс все еще бешено колотится, несмотря на усталость, тиски сжимаются вокруг груди. На этот раз я не утруждаю себя переодеванием. Я просто закрываю глаза и заставляю себя дышать.

Вдох. Выдох. Я в порядке. Все в порядке.

Я повторяю мантру снова и снова, дыша медленно и размеренно, пока сон наконец не затягивает меня вниз — где все определенно не в порядке.

Я иду по тому переулку, шаги быстрые и целеустремленные, когда железные пальцы смыкаются на моей руке.

— Кэти Пирс? Это ты. — Лицо мужчины материализуется из тени, его губы растягиваются в уродливой улыбке. — Ты сделаешь меня богатым.

Мое сердце бешено колотится, рот открывается, но я не могу говорить, не могу пошевелить ни одной частью тела, не могу защитить себя.

Двигайся, черт возьми. Двигайся!

Он смеется, выворачивая мою руку, пока боль не стреляет в плече. — Попалась. — Он толкает меня вперед, и вдруг я плавно качусь, словно на колесах. Я опускаю взгляд — и правда, колеса. Почему на мне колеса? Когда это я успела⁠...

Сцена резко меняется.

Теперь я в кабинете, утопающем в мужественности. Стены увешаны рамками: лилии, азалии, ирисы, тюльпаны. Каждый идеально размещен, каждый идеально ядовит.

За массивным креслом — нет, троном — висит огромный портрет. Рафаэль в короне, как король, смотрит на меня мертвыми глазами.

Кабинет Рафаэля. Я в кабинете Рафаэля.

Я моргаю и оказываюсь сидящей на стуле, веревки впиваются в запястья и лодыжки, скотч приклеен к губам. Эмилия стоит передо мной, и ее глаза холодны — настолько холодны, что я чувствую, как иней покрывает мою кожу.

— Я ненавижу тебя за то, что ты сделала, Кэти. Ты предала меня. — Она поднимает пистолет, дуло направлено мне в грудь. — Ты не заслуживаешь жить.

Я отчаянно качаю головой, издавая приглушенные звуки, которые ничего не значат и одновременно значат все, значат пожалуйста...

Она нажимает на спусковой крючок.

Огонь взрывается в груди, вырывая дыхание, зрение — саму жизнь. Тьма поглощает меня целиком, но смех Эмили следует за мной в эту бездну, вечным эхом отдаваясь в пустоте...

Я просыпаюсь с криком, вырывающимся из горла. Моя кожа мокрая, простыни скручены вокруг ног, будто пытаются удержать меня. Я дышу слишком быстро, тьма давит слишком густо, слишком тяжело.

Но это был всего лишь сон. Просто кошмар.