Моя улыбка становится шире. — Я бы хотел посмотреть, как ты попытаешься, старик.

Глава 7

Кэти

Это та работа, на которую тебя наняли? Гребаный придурок.

Я покажу ему, для чего меня наняли.

Я осторожно прикрываю за собой дверь спальни, стараясь не разбудить других горничных, и выхожу в залитую лунным светом ночь.

Почему я вообще думала, что он красив? Со своим дурацким пучком и острыми, осуждающими глазами, которые видят слишком много, блядь.

Я натягиваю кепку пониже, пряча лицо в тени, и двигаюсь по газону, подальше от освещенных фонарями главных дорожек. Тишина нависает над территорией, нарушаемая лишь далеким шорохом листьев и приглушенными голосами с постов охраны. Вся система безопасности сосредоточена на главном доме, въезде и жилье для парней — потому что никто и подумать не может, что горничные представляют опасность.

Преимущество для меня.

Быстро оглядевшись, я скольжу в густую тень леса. Деревья, которые скоро срубят, чтобы расчистить место для драгоценного ресторана Роана и других его грандиозных идей по обеспечению самодостаточности поместья.

Тьма сгущается по мере того, как я углубляюсь, но мои глаза, давно привыкшие, уверенно ведут меня через корни и переплетенные ветви, сердце бьется медленно и ровно.

Я снова оглядываюсь, убеждаясь, что одна, хотя в этом нет особой необходимости. Лесу уделяют мало внимания — здесь нечего защищать. По крайней мере, они так думают.

Однажды утром несколько недель назад я забрела сюда из любопытства и нашла то, что выглядело как запечатанный колодец. Заинтригованная, я сломала ржавый замок и заглянула внутрь, ожидая увидеть стоячую воду. Но это оказался вовсе не колодец — это была старая, заброшенная канализационная линия, ведущая прямо из комплекса. Тайный путь к бегству, о существовании которого никто не помнил.

Я была в восторге.

Теперь я снова подхожу ко входу, пальцы находят новый замок, который я установила — потому что я не настолько глупа, чтобы оставлять его незапертым для того, чтобы кто-то еще наткнулся на него. Я достаю ключ из заднего кармана, открываю его с тихим щелчком, затем в последний раз оглядываюсь.

Ничего, кроме ветра, шевелящего листья и тени.

Легко потянув, я поднимаю крышку и осторожно опускаюсь на перекладины лестницы, затаскивая крышку обратно над головой, когда спускаюсь. Тьма поглощает меня целиком, и я делаю глубокий вдох — сразу же жалея об этом, когда запах гнили и сырого камня заполняет легкие.

Боже, к этому никогда не привыкнуть.

Когда мои ноги наконец касаются твердой земли, я выдыхаю и достаю телефон. Свет экрана почти ослепляет, заставляя щуриться, когда я включаю фонарик. Его тонкий луч прорезает темный туннель, выхватывая влажные стены, покрытые мхом и многолетней грязью.

Шаг за осторожным шагом я продвигаюсь глубже, туннель поглощает звук моего дыхания. Тугой узел сжимается в груди, заставляя меня нервно вертеть телефон, пока я наконец не проверяю сообщения. Большой палец зависает над экраном, я надеюсь, я молюсь⁠...

Ничего.

Черт.

Никаких вестей от моего следователя уже больше недели. Тишина становится невыносимой, каждый проходящий день без связи заставляет мою тревогу подниматься все выше. Нашел ли он мою сестру или нет? Он вообще отследил человека, который держит ее, как он утверждал?

В последний раз, когда мы говорили, он сказал, что у него есть зацепка на Лонг-Айленде, и пообещал сообщить о своих находках, когда вернется. С тех пор — ни звука. Его поймали? Он мертв? Он рассказал, кто его послал?

Мне строго запретили искать Кайлу, но мне надоело, что меня водят за нос, а мою сестру держат у меня над головой. Какую жизнь она вообще могла прожить все эти годы, зная, что ее используют против меня? Это должно прекратиться.

Молчание моего следователя — серьезная проблема. Что означает, что мне нужен кто-то новый — желательно еще вчера.

Или, возможно, мне стоит перестать тратить время на посредников и просто найти Кайлу самой. Но это означало бы бросить миссию в албанском поместье, которую меня вынудили взять на себя, и потенциально подвергнуть её еще большей опасности.

Полный, блядь, бардак.

Влажный воздух становится тяжелее по мере того, как я иду дальше, вонь гнили усиливается, пока я не начинаю дышать ртом. Но я игнорирую это и продолжаю двигаться, ботинки хлюпают по мокрой земле, тишина нарушается лишь размеренным капаньем воды.

Впереди туннель тянется дальше, извилистый путь, усеянный ржавыми трубами и корнями, пробивающимися сквозь треснувший бетон. Мой свет выхватывает крысу, бегущую вдоль стены, но я не сбавляю шаг. Я сосредоточена на земле, обходя глубокие лужи, стараясь не думать о том, что в воде, которую я не могу обойти.

Минуты тянутся как часы. Мои плечи напряжены, каждый маленький звук угрожает напугать меня. Но здесь внизу только я и крысы. Больше никто не сошел со ума настолько, чтобы сунуться сюда.