— Ты сам меня пригласил, — поддразнила я его, открывая приложение. Я вытащила из своего ряда буквы П, Р, И, М, Ы, К, А и добавила их к слову «ние», которое на прошлом ходу удачно пристроила на клетку с тройным бонусом.

Телефоны Кассандры и Рэя звякнули, оповещая о том, что за один ход я набрала восемьдесят семь очков.

Рэй глухо зарычал и швырнул телефон в пустое кресло.

— К черту тебя и твой гребаный словарный запас.

— Ты всегда так болезненно реагировал на проигрыш или это что-то новенькое? — спросила я, закрывая глаза.

— Он всегда таким был, — отозвался Си-Джей. Одной рукой он придерживал ребенка, а другой поднял телефон Рэя и направил его на брата. — Но давай проясним одну вещь. Если ты еще хоть раз так откроешь рот на мою женщину, я вырою тебе могилу, пока она будет кромсать тебя кухонным ножом.

— Похоже, играть снова будем только мы с Касс, — проворчал Рэй.

Брук тихонько рассмеялась.

— Жаль, — сказала я, перебирая буквы в телефоне. — А я как раз собиралась превратить твое слово «бег» в «безупречность».

Рэй шумно выдохнул.

— Да что с тобой не так, Мэддокс? Ты в «Эрудит» на профессиональном уровне играла, что ли?

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Я долго сидела в тюрьме. А там часто играют в слова.

— Следи за языком, — вставила Кассандра. — А то она придушит тебя своей дренажной трубкой.

— Если бы мне не вынимали ее завтра, я бы так и сделала, — пробормотала я.

Рэй вскинул руки, сдаваясь.

Си-Джей придвинул стул к креслу отца и сел рядом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Устала, — я повернула голову к нему. — Ужасно хочется в туалет, но нет сил вставать.

Я отвела взгляд, чтобы не видеть, как он наблюдает за моим тяжелым, прерывистым дыханием.

Си-Джей почти не отходил от меня с самой выписки. Все из кожи вон лезли, чтобы подменить нас обоих на работе, но рано или поздно жизнь должна была вернуться в привычное русло.

Что бы это ни значило.

Моего брата убили. Один из моих поваров ударил меня ножом в грудь. Мой парень убил его.

И мы должны просто жить дальше, будто ничего не случилось?

ФБР обыскало квартиру Джулиана и нашло деньги. По крайней мере, большую часть. Он годами тратил их по мелочи, выжидая момента, когда нас с братом не станет, чтобы исчезнуть навсегда.

Нашлись неопровержимые доказательства, которые могли бы оправдать меня еще десять лет назад, но теперь это не имело значения. Потерянное время не вернуть. Нельзя повернуть вспять часы и вычеркнуть то нападение, которому я подверглась, едва попав за решетку. Нельзя вернуть годы, проведенные в тюрьме. Нельзя избежать мучительной попытки влиться в общество, будучи женщиной с судимостью.

Я не могла отменить тот миг, когда нож скользнул между ребер и пробил легкое. Не могла стереть из памяти косые взгляды в больнице, подозрительность врачей и медсестер каждый раз, когда мне требовалось обезболивающее, и невыносимо долгий период восстановления.

Я не смогу изменить того, что теперь каждый раз, заходя на склад ресторана, буду переживать это снова и снова. Мои сотрудники больше никогда не посмотрят на меня по-прежнему и не будут относиться ко мне с тем уважением, которое я заслужила.

Си-Джей наклонился и поцеловал меня в висок.

— Хочешь, я всех выгоню, чтобы ты отдохнула?

— Все в порядке. Я и так отдыхаю целую неделю.

— Может, хочешь посидеть на веранде? — спросил он.

— Хватит над ней порхать. Она сама скажет, если ей что-то понадобится, — подал голос Рэй из кухни, где он увлеченно копался в холодильнике.

Слабая улыбка тронула уголки моих губ, и я сжала руку Си-Джея.

— Со мной все хорошо. Обещаю.

Наконец я расслабилась — кто-то включил телевизор. Фоновый шум стал спасением от чужих взглядов.

Си-Джей передал Оливию Кассандре, и та приняла ребенка с таким видом, будто была сапером, работающим с действующим взрывным устройством.

— Чего тебе хочется? — тихо спросил Си-Джей.

Я вздохнула.

— Спать на нормальной кровати, а не сидеть в кресле, как вампир.

Он усмехнулся.

— Может быть, завтра.

— Иди сегодня поспи в домик для работников. Я же вижу, ты совсем вымотался.

Он покачал головой.

С тех пор как я вернулась из больницы, Си-Джей обосновался на диване в родительской гостиной — на случай, если мне что-то понадобится. Каждое утро его шея и спина были затекшими сильнее, чем накануне, но он не жаловался. Ни разу.

— Прости за все это, — сказала я, бесцельно глядя в стену.

— Перестань извиняться. — Он переплел наши пальцы. — Ты ни в чем не виновата.

— В каком-то смысле виновата...

— Не спорь со мной, боец. — Он коснулся губами моего лба. — Считай, что мы просто досрочно проходим проверку на верность «в горе и в радости».