Леннон была идеальной. Настоящая стихия: умела и работать до седьмого пота, и гулять на полную катушку. Говорят, противоположности притягиваются, но я в этом сомневался. Мы с ней были куда больше похожи, чем я мог предположить.

— Нас подменяют. Недавно заходил шеф ДеРосси. — Я указал на цветы в вазе на подоконнике. — Принес их и обед из ресторана для всех медсестер на этаже. — Потом кивнул на контейнеры на столике. — И для нас тоже.

На ее лицо набежала тень, словно тучи закрыли солнце.

— Меня точно уволят.

— Не уволят, — сказал я, присаживаясь на край кровати и осторожно обнимая ее. — Знаешь почему?

Леннон уткнулась головой мне в плечо.

— Потому что если ты часть семьи Гриффит, никто со стороны не может тебя уволить.

Сегодня в палату то и дело заглядывали полицейские и агенты ФБР. Пытались разобраться с юрисдикцией и тем, что, черт возьми, произошло.

Меня же волновало только одно: Джулиан мертв.

И хотя камеры наблюдения в ресторане запечатлели нашу... кхм... любовную утеху, нам все равно пришлось пересказывать все в подробностях, чтобы показания сошлись. Пожалуй, тот минет я не забуду никогда.

Стук в дверь заставил нас обоих вздрогнуть.

— Здравствуйте, Леннон, — сказала хирург, проскальзывая в палату. — Как самочувствие?

— Будто меня пырнули в грудь, потом разрезали в операционной, а напоследок вставили внутрь трубку.

Врач спрятала смешок за профессиональной улыбкой.

— Сегодня мы попробуем снизить дозу обезболивающих, чтобы подготовить вас к выписке. Что скажете?

Леннон закрыла глаза.

— Звучит ужасно, но я согласна.

— Вам нужно будет приходить на осмотры, чтобы мы могли снять дренаж и проследить за заживлением. — Она посмотрела на меня. — Мистер Гриффит сможет вас подвозить?

— Я все организую, — ответил я.

Леннон покосилась на меня.

— Тебе нужно возвращаться к работе.

Как бы я ни скучал по покою и привычной рутине, я не собирался отходить от нее ни на шаг, пока она не вернется со мной домой.

— А как обустроен ваш дом? — спросила хирург. — Лестницы сейчас крайне нежелательны. Нужно как можно больше отдыхать.

— Я могу спать на диване внизу, — сказала Леннон, глядя на меня снизу вверх.

Я покачал головой.

— Я все устрою. Не беспокойся об этом.

— Малыш... — проворчала Леннон.

Мне было плевать, что она злится из-за моего самоуправства. Она назвала меня «малышом». От этого короткого проявления нежности я словно стал на голову выше.

— Хорошо. Будем наблюдать за состоянием еще часов двенадцать, а потом вернемся к этому разговору. — Хирург попятилась к выходу. — Отдыхайте. Если что-нибудь понадобится, нажимайте на кнопку вызова.

— Спасибо, — отозвался я, когда дверь за ней закрылась.

— Я могу поспать и на диване, — продолжила спор Леннон. — Мне плевать, лишь бы выбраться отсюда.

— Доверяешь мне? — Это был и вопрос, и просьба одновременно.

Леннон прижалась щекой к моей груди, устраиваясь поудобнее.

— Жизнь свою доверяю.

Очередной стук в дверь вывел нас из себя.

— Ну что еще? — рявкнул я.

В палату въехал Рэй, и я впал в ступор.

— Ты-то что тут делаешь?

Дверь открылась шире, и в проеме появилось еще одно инвалидное кресло. На Брук была такая же больничная сорочка, как на Леннон. Медсестра везла ее, потому что Брук держала на руках младенца.

— Охренеть, — пробормотал я, выпрямляясь.

У Леннон округлились глаза, она схватила меня за руку, безмолвно прося помочь ей сесть.

Рэй улыбался во весь рот. Никогда не видел его таким счастливым.

— Решили заскочить к вам, пока нас не устроили в палате.

Брук выглядела изнуренной, но сияла от радости, прижимая к себе крошечный сверток.

— Ой, какой он еще совсем новенький, — прошептала Леннон с восторгом и испугом.

— Почему вы не сказали, что у Брук начались роды? — спросил я, когда Рэй подъехал к моей стороне кровати.

Он пожал плечами.

— Все произошло очень быстро.

Медсестра поставила кресло Брук рядом с Леннон.

Брук чуть наклонила руки, показывая малышку.

— Хочешь познакомиться с племянницей? Это Оливия.

У Оливии были такие же каштановые кудряшки, как у матери, но черты лица — чисто гриффитовские.

— Можешь подержать, если хочешь, — предложила Брук.

Леннон отшатнулась.

— Я никогда в жизни не держала младенцев.

— Это просто, — успокоил я ее, протягивая руки и осторожно забирая Оливию у Брук.

Я кожей чувствовал, как Рэй буквально дышит мне в затылок, пока я прижимал малышку к груди и усаживался обратно рядом с Леннон.

Оливия недовольно кряхтела, пока ее перекладывали, но быстро засопела.

— Привет, егоза, — прошептал я, баюкая ее на сгибе локтя. — Я твой дядя Си-Джей. А это твоя тетя Леннон.