— Ты должен спать.

— Думаешь, я спал? — тихо сказал Си-Джей. — Я не сомкнул глаз. Хотел держать тебя рядом. А когда почувствовал, что ты встала, понял — тебе нужно побыть одной. Поэтому я стоял у окна и смотрел, чтобы с тобой все было в порядке.

— Анархия меня не укусила, уже хорошо, — буркнула я, стараясь скрыть подступившие слезы.

Си-Джей усмехнулся.

— Думаю, она знает, что ты дашь сдачи.

Когда бутылка опустела, он поставил ее на край стойла.

— Я рад, что ты пришла.

— Почему? — спросила я, глядя на свернувшегося в сене теленка.

Си-Джей притянул меня к себе.

— Потому что это всегда было моим убежищем. И я хочу, чтобы оно стало твоим тоже.

Он обхватил мое лицо, стер слезы и поцеловал.

— Я часто попадал в неприятности в детстве, — сказал он, усаживаясь и притягивая меня к себе на колени. — Тогда я приходил сюда, к животным. Когда моего брата Нейта ранили за границей, я пришел сюда. Когда умерла первая жена Кристиана, я переживал это здесь. Когда пострадал Рэй, это место стало для меня чем-то вроде алтаря.

Он коснулся губами моего виска.

— Животные никому не расскажут, сколько ты плачешь. И я тоже.

25

Карсон Джеймс

— Ты ведь не собираешься сбежать? — спросил я, заходя в спальню и закрывая за собой дверь.

Леннон опустила взгляд на пуговицы кителя, который застегивала.

— Похоже, что я сбегаю? Шеф, сбежавший с кухни, звучит куда менее эффектно, чем невеста, сбежавшая со свадьбы.

В этих черных брюках ее зад выглядел чертовски аппетитно.

Я провел ладонью по ее бедру, встав позади, пока она собирала волосы в низкий пучок. Когда Леннон опустила руки, я заправил за ее ухо ромашку, которую сорвал по дороге.

— На работе я это не надену, — сказала она с лукавой улыбкой.

Я достал маленький фиолетовый цветок, выросший у столба забора, и сунул его в карман на рукаве ее кителя.

— Лучше носи цветы на рукаве, чем на сердце. Ты уже достаточно истекла кровью, милая. Позволь себе расцвести.

— Ты умеешь говорить, ковбой. — На ее губах появилась мягкая улыбка, и она потянулась за лаком для волос. — Рядом с тобой я чувствую себя хрупкой.

— Стекло всегда хрупкое, даже если оно острое и разбитое. — Я поцеловал ее в шею сбоку. — Просто кому-то нужно собрать осколки и сложить их заново — тогда получаются соборы.

Я взял ее за подбородок, наклонился и поцеловал.

— Я бы поклонялся тебе каждый день, если бы ты позволила.

В уголках ее глаз появилась улыбка.

— Тебе не обязательно это делать.

— Что именно? — пробормотал я, покрывая поцелуями ее шею.

— Забегать в барак среди рабочего дня, чтобы убедиться, что я все еще здесь.

Она видела меня насквозь. Я знал, что ей страшно. Чувствовал это каждый раз, когда был рядом. Напряжение. Тревога.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — сказал я, проводя ладонями вверх и вниз по ее рукам.

Она опустила взгляд на манжеты.

— Я же здесь, правда? Не нужно за мной присматривать. Как теленок?

Леннон привязалась к тому малышу, которого мы кормили из бутылки. Я часто находил ее возле него — в выходные или после смены. С наступлением весны она все чаще выбиралась из барака на улицу.

Работы в ресторане у нее только прибавилось — график забился под завязку. Но в свободное время она начала гулять. Однажды я даже увидел, как она разговаривает с Бекс возле ресторана.

Это был отличный день.

Если бы я раньше не проходил через подобное, меня бы это сбило с толку. Но Леннон пришла ко мне так же, как Анархия — недоверчивая, готовая в любой момент сорваться и убежать.

Это была та самая яма, о которой говорил отец. То, что ты перестал копать, не значит, что выбрался из темноты. Нужно засыпать землю обратно и выбраться — а это куда труднее.

— Не отвлекай меня разговором про теленка, — сказал я. — С ним все нормально. Сегодня один из парней выпустил его в небольшой загон за офисом. Можешь сходить проведать.

— Ему нужно имя, — заявила Леннон.

Я рассмеялся.

— Прости, но мы не даем коровам имен.

— У Микки есть имя, — возразила она, убирая телефон и мой ключ от барака в карман.

— Микки — питомец. Она не окажется у кого-то на тарелке.

Леннон уперлась ладонями мне в грудь.

— Ему нужно имя.

Мой взгляд скользнул к ее губам.

— Как скажешь.

Она усмехнулась.

— Мне пора на работу. Увидимся вечером?

Я прикусил щеку изнутри. Увидится она со мной сегодня, просто думает, что это случится, когда она закончит смену и вернется в мою постель.

— Да, — тихо сказал я, целуя ее, впитывая эту мягкость, эту нежность момента.

Несмотря на ее протесты, я проводил ее до ресторана, не выпуская ее руку ни на шаг.

День пролетел незаметно. К вечеру я был весь в поту и тяжело дышал, когда спешил обратно в барак, чтобы ополоснуться перед семейным ужином.