— Тебе не обязательно быть чужой. Моя семья тебя уже обожает. Как думаешь, почему они стали устраивать семейные ужины в ресторане, а не у родителей? Раньше мы собирались в родительском доме минимум раз в неделю. А то и чаще.

— Наверное, чтобы никому не пришлось готовить? — предположила Леннон.

— Логично, но нет. — Я толкнул ее плечом. — Когда-нибудь ты остановишься и поймешь, что единственный человек, который тебя не любит, — это ты сама. И я надеюсь, когда это осознание придет, тебе захочется остаться там, где тебе искренне рады. — Я поднес наши сплетенные руки к губам и поцеловал ее костяшки. — Потому что я от тебя без ума.

— Тебя, должно быть, лошадь в голову лягнула, — съязвила она.

По ощущениям — так и было. Все в Леннон выбивало меня из колеи. Я никогда раньше не влюблялся. Я даже не знал, каково это, видел только, как любовь напрочь сносила крышу моим братьям.

Но теперь я понимал.

Я резко остановил Леннон.

— Я влюбился в тебя в ту самую секунду, когда ты врезала парню в баре и оттолкнула меня с дороги, чтобы достать лед. Потому что ты сильная, но при этом живая. Мне нравится смотреть, как ты задаешь всем жару. Но еще больше мне нравится, когда ты чувствуешь себя в достаточной безопасности, чтобы не прятать от меня свою боль.

Она часто захлопала ресницами, пытаясь сдержать подступившие слезы.

— Перестань, черт возьми, болтать. Я не знаю, как реагировать, когда ты такой милый. — Ее губа дрогнула. — У меня от этой патоки сейчас зубы разболятся.

— Элеонора.

Мы оба замерли. Это было ее полное имя, но никто из нас его не произносил.

Глаза Леннон расширились от ужаса.

— Я не буду оборачиваться, — прошептала она. Ее рука впилась в мою, она процедила сквозь зубы: — Идем дальше. Не слишком быстро.

Я послушался и пошел за ней по тротуару, выдерживая средний темп.

— Элеонора! — снова выкрикнула женщина у нас за спиной.

Краем глаза я заметил, как Леннон всматривается в витрины магазинов, пытаясь по отражению понять, кому принадлежит голос.

— WF-372891!

Леннон споткнулась, но не обернулась.

— Веди меня к машине, — отрезала она. — Живо.

Мы свернули за угол, петляли по магазинам и узким переулкам, стараясь оторваться от преследователя, чтобы нас не выследили до самого пикапа.

Когда мы добрались до стоянки и запрыгнули в кабину, Леннон была близка к истерике.

Вот тебе и первое свидание.

— Со мной ты в безопасности, — сказал я, выезжая с парковки в сторону ранчо. — Слышишь? Я никому не дам тебя в обиду.

Леннон откинула голову на спинку сиденья, пытаясь выровнять дыхание.

— У нее были рыжие волосы или у меня галлюцинации?

Пикап глухо урчал, подпрыгивая на ухабистой дороге.

— Кажется, да, — ответил я, поглядывая в зеркала, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста. — Что это она тебе крикнула? Что за номер?

Леннон глубоко вздохнула.

— Тюремный номер. — Она сглотнула. — Не мой.

— Думаешь, ее? Той женщины?

Леннон пожала плечами:

— Возможно.

Был еще только один человек, кому он мог принадлежать.

— Думаешь, это номер твоего брата?

— Нет. Префикс «WF» означает федеральную женскую тюрьму. Думаю, это та же особа, что преследовала меня у спортзала. Ну, помнишь — в ночь, когда была буря.

— Та, что подошла к твоей машине?

Она кивнула.

— Ладно, — сказал я, прижимая ее руку к своему бедру. Не знаю, кого я пытался убедить в том, что все будет хорошо — ее или самого себя. — Скажу одно: ты слишком чертовски хороша сегодня, чтобы мы позволили этому вечеру пойти прахом.

Как только мы вернулись на ранчо, я привел в действие свой запасной план. К тому времени как Леннон вошла в офис, я уже зажигал свечи и наносил последние штрихи на наш праздничный стол.

— Если скажешь, что приготовил это сам, я останусь без работы, — со смехом заметила Леннон, лавируя между шкафами с папками и приближаясь к столу Кассандры.

Что и говорить, я потрудился на славу.

Не думаю, что Кассандра будет против того, что я переложил ее бумаги, а если и будет — мне, честно говоря, плевать.

Я накрыл стол скатертью, нарвал на улице цветов и поставил их в вазу. А еще стащил в ресторане винные бокалы, приборы и свечи.

— Я не готовил, — признался я, беря ее за руку и выдвигая офисное кресло. — Но я попросил поваров в ресторане сообразить что-нибудь, кроме стейка. Джулиан меня выручил.

Леннон рассмеялась, разглядывая профессионально сервированный ужин:

— Паста — мой язык любви. Обожаю углеводы.

— Вот и отлично. Садись, а я налью вина.

— Знаешь, в бараке есть вполне приличный стол, — сказала она, беря вилку. — Почему мы едим в кабинете Кассандры?

— Ужинать дома — это слишком просто. — Я занял стул напротив нее. — Я же говорил тебе, беда, что играю по-крупному. И когда-то давным-давно именно так один из братьев Гриффит покорил свою девушку.

24

Леннон

— Почта! — Рид, один из работников ранчо, крикнул снизу.