Меня доставили обратно в дом для работников, словно пиццу. Голова кружилась, и дело было вовсе не в текиле, которой я пыталась пережить этот обед.

Сестры Гриффит оказались милыми. После того как меня завалили стратегиями по управлению братьями Гриффит, разговор быстро переключился на ребенка Брук. Они с Рэем решили назвать дочь Оливией.

Си-Джей ждал меня в нашей спальне — в его спальне — когда я вбежала переодеться в форму перед работой.

— Господи, — я схватилась за грудь, открыв дверь и увидев его на краю кровати. — Ты меня до смерти напугал. Ты что тут делаешь? Разве ты не должен быть на работе?

Он поднял брови, мягко, по-доброму.

— Брук написала, что после обеда тебя может накрыть.

— Так вот кому она строчила за рулем, — проворчала я, шаря в шкафу. — Она чуть старушку не сбила на переходе.

Он рассмеялся.

— Не понимаю, почему они вообще позволяют ей водить.

Его руки скользнули по моим бедрам, пока я снимала с вешалки поварской китель.

— Поговори со мной, — тихо сказал он. — Я вижу, как у тебя в голове все крутится.

Горечь снова поднялась к горлу, обжигая язык, разъедая все хорошее, что я успела почувствовать с тех пор, как появилась у его порога.

— Забери свою куртку.

— Не хочу, — спокойно ответил Си-Джей. Это бесило. — Я отдал ее тебе. Значит, она твоя.

Я коротко, зло рассмеялась.

— А мне, оказывается, уже заказали новую. Не хочешь объяснить?

— Не раньше, чем ты посмотришь на меня. — Он поцеловал меня в затылок. — Тебе слишком легко закрыться, когда ты не смотришь мне в глаза. Повернись.

Я не могла на него посмотреть. Не с этими слезами, которые уже текли по щекам.

Он мягко развернул меня лицом к себе, не оставив выбора.

— Лен, — он улыбнулся, обхватил мои щеки и вытер слезы. — Почему ты плачешь? Это же хорошее.

Все мысли и чувства, что я пыталась унять за обедом, нахлынули разом.

— Меня никогда раньше не хотели, — прошептала я.

Си-Джей прижался губами к моей макушке.

— Потому что ты всегда должна была оказаться здесь, Лен. Просто долго искала дорогу.

Я обняла его и вцепилась, будто от этого зависела жизнь.

— Ты говоришь так, будто это должно для меня что-то значить. Но не значит. И мне от этого паршиво, потому что, по идее, у меня должны быть бабочки и фейерверки. А их нет. Меня от этого тошнит. У меня все всегда было временным. Я не… не знаю, как это — остаться. И это пугает. Неопределенность — единственное, что у меня постоянно.

— Хочешь, расскажу историю? — тихо сказал он, слегка покачиваясь вместе со мной. — Моя мама приехала на ранчо, потому что отец звал ее снова и снова. Она каждый раз отказывала — не хотела встречаться с ковбоем. Тогда он предложил ей работу бухгалтером на ранчо. На самом деле бухгалтер там на полный день не требовался, и дед сказал отцу, что зарплату ей придется платить из его кармана. И целый год он жил почти без денег, лишь бы она работала на ранчо. Этот год он добивался ее. Показывал все вокруг. Учил ездить верхом. Разговаривал с ней. Приносил цветы, которые находил в полях.

Что-то мягкое коснулось моей ладони. Я посмотрела вниз — Си-Джей вложил в нее фиалку. На стебле осталась земля и пыльца.

— Когда она все поняла? — спросила я, перебирая лепестки.

Он улыбнулся.

— Когда попросила у деда прибавку. А он отправил ее к отцу. По его словам, она тогда разозлилась. Но к тому моменту уже влюбилась — и в него, и в землю. И осталась. Поскольку отец отдавал ей почти всю свою зарплату, на кольцо у него денег не было. Поэтому он подарил ей свою куртку с ранчо. Это был лучший способ показать всем, что она его. С тех пор у нас так и повелось: если женщина получает куртку, значит, ее принимают в семью. Даже раньше, чем появляется кольцо.

Его палец легко коснулся моего безымянного.

— Моя куртка — твоя, Лен. Я не ждал, пока Касс закажет тебе новую. Все мое — твое. Куртка. Эта земля. Моя семья. Мое имя. Я гордый человек, но ради тебя отдам все. Потому что ты тоже у меня есть.

27

Карсон Джеймс

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал я, беря Леннон за руку и помогая ей выбраться из машины.

Мартовское тепло стало настоящим облегчением после недавних холодов.

Все немного устаканилось. Мы вошли в привычный ритм, и я не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так… спокойно.

Точно не с тех пор, как мы начали строительство домика. Да и раньше, если честно, тоже.

Легкое платье нежно-желтого цвета колыхалось на ветру, пока мы шли, держась за руки, по извилистой улице обновленного центра. Ее волосы мягкими локонами спадали на спину, касаясь кожи при каждом шаге.

На прошлой неделе открылся новый ресторан, и ей обязательно нужно было оценить конкурентов. А я был только рад внезапному свиданию. Хотя Леннон в этом платье… это было настоящее испытание.

Вечер обещал быть долгим.